Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

— В благодарность за Летний бал, — улыбнулся Фо.

— Спасибо! Цветы очень красивые, — я прижала букет к груди и ощутила, как еще больше поднимается мое настроение.

Глядя на меня, Томас заулыбался еще шире.

— Что же касается вчерашнего бала, — продолжила я, оторвавшись от цветов, — то его окончание было просто ужасным.

— Ты о том льве? Ерунда! Подумаешь, взбесившаяся киса, — Фо махнул рукой, будто речь и правда шла о дворовой кошке. — Когда я рядом, тебе не о чем беспокоиться.

Я прекрасно видела, что Томас бравирует, и встреча с горным львом была для него совсем не ерундой. Но разве он не имеет на это права? В конце концов, если бы он не подоспел вовремя, вряд ли я бы сейчас стояла здесь и вдыхала аромат пионов.

Я сделала шаг назад, приглашая Томаса войти.

— Спасибо, что был рядом, — искренне поблагодарила я.

— И готов быть рядом впредь, — вдруг став серьезным произнес Томас.

Задержавшись на мгновение, он посмотрел мне в глаза и шагнул внутрь.

Сделав вид, что ничего особенного не услышала, я закрыла дверь.

— Может, хочешь чаю? — стараясь говорить как можно непринужденнее, спросила я. — У меня тут плитка, работающая от несложного бытового заклинания.

Томас обвел взглядом лавку.

— Здесь стало очень уютно, — заключил он. — Ты большая молодец. Знаешь об этом?

Я почувствовала, как краснею. Обычно Томас Фо не скупился на комплименты по поводу внешности, а тут вдруг обратил внимание на мое маленькое, но все-таки достижение. Это было неожиданно и очень приятно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Присаживайся на диван или в кресло. Сейчас найду что-нибудь похожее на вазу, чтобы поставить цветы, и заварю нам чай.

Томас рассмеялся:

— Насчет вазы я как-то не подумал.

— В лавке пока только самое необходимое, — пояснила я.

— Исправим, — тут же кивнул Томас.

Да что это с ним такое? Надменный капитан дозорных вдруг превратился в чуткого и внимательного друга? Или в кого там он решил превратиться?

Я вытащила из угла, где еще стояли инструменты после ремонта, большую прозрачную банку, наполнила ее водой и поставила букет.

— Ну чем не ваза? — залюбовалась я, перенося цветы на столик.

— В твоих руках любая вещь превращается во что-то особенное, — голос Томаса прозвучал прямо над моим ухом.

Я и не заметила, как Фо подошел ко мне почти вплотную, причем совсем неслышно. Повернувшись, я оказалась к нему так близко, что машинально отшатнулась. Но уперевшись задним местом в стол, быстро поняла, что отступать некуда.

— Ой, — пискнула я. — Не слышала, как ты подошел.

— Мия, — в голосе Томаса появились хрипловатые нотки, — ты очень красивая девушка.

— Спасибо, Томас, — стараясь не смотреть в глаза мужчины, ответила я.

Я попыталась проскользнуть мимо него, но Фо зажал меня, обхватив обеими руками.

— Каждый день я думаю о тебе, — губы Томаса почти касались моих, — представляю тебя, твои черты и изгибы.

Его рука скользнула по спине ниже, и я невольно вздрогнула:

— Томас!

— Меня тянет к тебе, Мия, очень тянет, — не ослабляя хватки, продолжал Фо. — Ничего не могу с собой поделать.

Глаза Томаса подернулись пеленой. Он крепко держал меня в объятиях, а я вновь ощутила себя словно в западне.

Однажды, когда мне было лет десять или одиннадцать и матушка Вуна только начинала учить меня плетению снов, у меня укатился клубок ниток под кровать. Моя кровать, как и кровать Евы, стояла на невысоких ножках. Не без труда я ползком залезла под нее, нащупала клубок и хотела так же выползти обратно, но высота кровати едва позволяла там находиться, а любые движения были затруднительны. Я резко дернулась и ударилась спиной о дно кровати. Мне хотелось вылезти оттуда как можно скорее, но из-за паники я делала слишком резкие движения, которые только задерживали меня в ловушке. Тогда я впервые ощутила, что, если не контролировать себя, эмоции могут поглотить, лишив разума.

Тогда я усилием воли заставила себя успокоиться и без труда вылезла из-под кровати, продолжая сжимать во влажной руке клубок ниток. Но я навсегда запомнила ощущение западни, которое возникает, когда лишаешься возможности пошевелиться.

Сейчас, стоя перед Томасом, я вдруг отчетливо вспомнила то самое чувство.

Обычно мне хватало одного раза, чтобы больше не попадать в ситуации, которые мне не нравятся. Не тратя время на просьбы, я втиснула между нами свои ладони и резко толкнула Фо вперед.

Томас, явно не ожидавший ничего подобного, отлетел почти на середину комнаты и уставился на меня ошалелыми глазами.

— Чай! — вдохнув, наконец, полной грудью, выпалила я. — Мы собирались пить чай!

— Не знал, что тебя мучает такая сильная жажда, — быстро придя в себя, усмехнулся Томас.

Я принялась рыскать по лавке в поисках чайника, чтобы вскипятить воду, но никак не могла его найти. В сторону Томаса я старалась не смотреть и о том, что у него на уме, не думать.

— Мия, — негромко позвал Томас.

Я подняла на него глаза.

— Вообще, я зашел пригласить тебя на обед, — вдруг виновато улыбнулся блондин. — Если ты проголодалась, конечно.

Что и говорить, Фо не перестает удивлять!

На мгновение я замерла, сжимая в руках наконец обнаруженный на одной из полок чайник. В животе даже что-то тихо проурчало, соглашаясь с мыслями о вкусном и полезном обеде.

— Немного проголодалась, — осторожно кивнула я.

— Тогда идем, нас ждут вкуснейшие дела, — Томас снова стал собой — самоуверенным парнем, который всегда знает, что сказать и что делать. К счастью, его внезапный порыв страсти улегся так же быстро, как и возник.

Я облегченно выдохнула:

— Только кошелек возьму.

— Что-что⁈ — тут же возразил дозорный. — Можешь меня пихать, толкать и даже бить, но так обижать капитана Фо точно нельзя.

Дозорный распахнул дверь и сделал забавный широкий жест рукой, приглашая меня на выход. Улыбнувшись, я вышла из лавки, не забыв запереть дверь.

На улице стоял чудесный солнечный день. Неспешно прогуливались бергтаунцы, после Летнего бала высыпавшие на улицы города лишь к обеду.

Многие из горожан, увидев меня, начинали перешептываться и оборачиваться вслед. А одна девица даже демонстративно ткнула в меня пальцем, что-то быстро говоря на ухо подруге.