Православие и корейцы - Коллектив авторов

человек и высокообразованный (он из униатов), прекрасно знавший языки английский и еврейский. Служебная деятельность о. Валериана закончилась на Сахалине в Дуе, где и возможно отыскать какие-либо следы, относящиеся к истории просвещения корейцев Южно-уссурийского края.

Деятельность последующих пастырей-миссионеров более кратковременна и менее выделяется с какой-либо интересной стороны.

Иеромонах Тихон временно проживал в Никольске с 1 января по 1 сентября 1871 г., отправлял все текущие требы, но не крестил ни одного корейца.

Протоиерей Верещагин, питомец Ситхинской духовной семинарии: служебная его деятельность относится к 1871 – 1873 г. О. Верещагин проживал во Владивостоке, но и миссионерствовал среди корейцев. Во Владивостоке он устроил первую церковь, здесь же он и успокоился.

Священник Василий Пьянков имел место жительства в Никольске, но для исполнения пастырских обязанностей и с миссионерской целью путешествовал во всему Южно-уссурийскому краю. Служение в Никольске о. Пьянкова продолжалось с 1 сентября 1871 по 1 сентября 1872 г. и закончилось в крае в 1876 г.

В Тизинхэ Пьянков устроил часовню, каковая за ветхостью была разобрана в 1882 г.; он же первый открыл в этом селении корейскую школу и приискал к ней учителя. Из означенной школы о. Василий выбрал несколько мальчиков-корейцев, а именно: Семена Цой, Ивана Тен, Илью Ким и Петра Цой (ныне Янчихэнский волостной старшина), желая взять их на свое попечение и «вывести в люди». Проживая с корейчатами во Владивостоке, о. Василий на изысканные средства одевал их и питал, руководствуя и наставляя их. По ходатайству о. Василия и с согласия адмирала Кроун корейчата по надлежащем испытании были назначены юнгами на «Соболь».

Таким образом, о. Василий не только первый устроил среди корейцев школу, но и положил начало маленькому интернату из школьников-корейцев, стараясь не только научить их грамоте, но и приобщить к «русскому духу», насколько он мог быть воспринят корейской натурой.

Затем о. Василием воздвигнуты еще часовни в следующих пунктах: в Янчихэ, 1872 г., но она просуществовала недолго, сгорела. В 1873 г. в память посещения края Великим князем Алексеем Александровичем устроена часовня в поселке Хаджида (Краббе); через три года она была разобрана за ветхостью и сооружена новая часовня в с. Янтауза, каковая существует и по сие время.

Священник Иосиф Никольский (с 19 мая 1872 г. по 1 января 1880 г.), окончивший курс в Калужской духовной семинарии. Проживая в Никольске, о. Иосиф отсюда разъезжал по всему Уссурийскому краю, крестя корейцев Посьетского участка и Корсаковской волости. В этом же районе о. Иосиф отправлял и все требы, ибо, кроме него, имелся священник лишь в одном сел. Камень-Рыболов, где находится самая древняя церковь Уссурийского края.

Первые записи крещеных корейцев Никольско-Суйфунского прихода встречаются по метрикам этой церкви только с 27 февраля 1873 г.

После о. Иосифа корейцами Посьетского участка заведовал священник Иоанн Сечко.

Священник Филипп Типцев (с половины 1882 по 1885 г.), сын крестьянина-малоросса деревни Владимировки, что близ г. Благовещенска.

О. Филипп нигде не получил образования, а грамоте научился самоучкой. Ввиду того, что до о. Филиппа все иереи в крае были люди приезжие, не свои, то о. Типцева прот. Мичурин именует «первым коренным миссионером» Владивостокской, а тогда Благовещенской епархии.

О. Филипп Типцев устроил в Янчихэ церковь, которую освятил Преосв. Мартиниан в 1883 г. Денежные средства на храм даны были Миссионерским комитетом, а материал был доставлен корейцами.

О последующих миссионерах Посьетского участка о. Александре Быстрицком, о. Иакове Крахмалеве, о. Петре Ляхоцком и других см. в сообщении Янчихэнского миссионера о. Григория Прозорова в гл. III Миссионерские станы.

О первых миссионерах как Посьетского участка, так и Корсаковской волости (Илия Пляскин, Александр Новокшенов, Иннокентий Верещагин) в общем нужно сказать следующее, – все они служили во вверенных им приходах сравнительно очень непродолжительное время: три-пять лет; это в большинстве случаев обычный срок их службы. Нечего говорить, что за такое короткое время миссионеры не могли надлежащим образом примениться к своей пастве («всем бых вся»…), ни изучить у корейцев нравов, обычаев и языка, ни утвердить новокрещеных в правилах святой веры и пр., а это все и важно, и необходимо, и составляет краеугольный камень деятельности благовестников. Тем не менее, миссионеры среди корейцев по мере возможности делали свое дело, являясь почти всегда пастырями непостыдными, а подчас и достохвальными. И это не фраза. Что первые миссионеры относили свои обязанности не формально, имели дело не с цифрами, а влагали в свое служение «душу живу», которую также искали, прежде всего, среди просвещаемых, это видно из того, что большинство миссионеров заслужило теплую любовь и благодарную память среди корейцев. Корейцы всячески выражали свою признательность любимым пастырям: подносили им драгоценные кресты, иконы, провожали их при отъезде всеми селениями, проливали при разлуке искренние слезы, собирали деньги сиротам после смерти миссионера и пр. (таковы о.о.: Александр Быстрицкий, Петр Ляхоцкий, Михаил Телятьев, Александр Новокшенов и др. См. гл. III Миссионерские станы).

Этот жизненный факт важен в том отношении, что он, безусловно, свидетельствует о способности корейцев войти в сердечные, искренние и тесные отношения с пастырем – миссионером и церковью Христовой. Корейцы умеют ценить и ценят то, «что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно»… (Флп. 4,8), а потому мы не можем полагаться на свидетельство тех миссионеров, которые говорят об индифферентизме, равнодушии корейцев к религии, о равнодушии даже христиан. Не можем полагаться потому, что такой миссионер не верит в свое собственное дело, – дело, которое и движется верой и на которое он поставлен, а потому, его слова много теряют в своей ценности. Пастырь, свидетельствующий плохо в особенности о своих пасомых, свидетельствует против самого себя. Во-вторых, мы знаем совершенно противоположные отзывы других миссионеров, сами знаем не только хороших христиан-корейцев простолюдинов, – но и пастырей, вышедших из среды тех же корейцев.

Свет Христов, просвещающий всех, да озарит чрез достославных благовестников души корейцев, да изольет на них обильно дары Всесвятого Духа, чтобы они стали с нами едино, и чтобы было «едино стадо и Един пастырь».

III. Миссионерские станы и школы

В пределах Южно-Уссурийского края существует девять миссионерских станов: Корсаковский, Пуциловский, Сине льниковский, Янчихэнский, Тизинхэнский, Адиминский, Заречный, Мангугайский и Посьетский (походная миссия).

До открытия самостоятельной Владивостокской епархии и до прибытия в край в начале 1899 г. Преосвященного Епископа Евсевия большинство станов существовало лишь как разграничительная единица и как пункты, которые были намечены для пребывания миссионеров.

Из всех перечисленных шести станов Посьетского участка только один стан Янчихэнский до перемещения во Владивосток Преосв. Евсевия имел отдельного миссионера и свой собственный храм.

Нечего говорить, что такие условия для успеха миссионерского дела во всем Посьетском участке были весьма неудовлетворительны,