Православие и корейцы - Коллектив авторов

корейское селение Тизинхэ в количестве 135 дворов, и затем наплыв переселенцев и созидание новых поселков продолжалось из года в год, то ослабляясь, то усиливаясь. В особенности большая волна переселенцев хлынула к нам из Кореи в 1869 г. (по Унтербергеру – около семи тысяч) вследствие повторившихся в этот год неурожая и голода. Прот. Мичурин сообщает еще и такой факт: в означенный год в бухте Гошкевича (на юг от Кенхына) разбилось американское торговое судно Смита. Жители Кенхынского округа разграбили судно. Возникло дело, и начался суд, который окончился казнью окружного и пограничного начальников. Та же участь ожидала и многих простых корейцев, причастных, а может быть и непричастных, к делу разграбления, почему жители Кенхынского округа, около 120 семейств, в страхе бежали уже по проторенной дорожке в Посьетский участок.

Голодная беспомощная толпа в несколько тысяч человек невольно обратила на себя внимание нашего правительства, которое и из чувства сострадания, и из-за опасения появления заразных болезней среди переселенцев и затем среди русских пришло к первым на помощь. Русская администрация помогла корейцам разместиться, устроиться на зиму, выдавала ссуду хлебом.

До сей поры русское правительство смотрело на переселение в наши пределы корейцев не только сквозь пальцы, но и благосклонно, ибо, во-первых, корейцы заполняли пустопорожние земли, и, во-вторых, новые обитатели оказались народом мирным, земледельческим, который вскоре уже оказал благодетельное влияние в крае, вроде, например, понижения цен на различные земледельческие продукты. Но массовое передвижение корейцев в Посьетский участок озаботило русское правительство: подобное явление не было выгодно для нас и не входило в планы русской политики. Нужно было позаботиться и о своих коренных переселенцах, наметив и для них плодородные участки и, наконец, самое главное, – заселение корейскими выходцами пограничных земель не только не входило в русские интересы, но было признано прямо-таки вредным. Посему, в начале 70-х годов корейцев стали размещать в глубь страны по рекам Суйфуну, Шуфану, Лефу, Май-хэ, а в 1872 г. 500 корейцев были направлены в Амурскую область, где они на одном из притоков Амура образовали с. Благословенное. Немного ранее указанного года из с. Тизинхэ было вывезено на пароходе «Морж» до полутысячи человек и первоначально перемещены в Раздольное, а затем по долине Суйфуна и Шифана. Часть переселенцев поступила работниками к китайцам, а другая образовала постепенно селения: Кроуновку, Пуциловку, Корсаковку и на Цемухэ – Андреевку. Всего было вывезено из Посьета четыре партии, причем правительство выдало заимообразно на каждого человека по 1 пуду ржи для посева и 1 пуду муки. Однако передвижение корейцев в Посьет не ослабевало: новые и новые потоки выходцев из-за границы стали сильно озабочивать и тревожить нашу администрацию. Дело в том, что корейцы все же были чуждая нам нация, при том туго поддававшаяся ассимиляции с русскими. Требовалось в Уссурийский край – оплот нашего владычества на Дальнем Востоке – двинуть более надежный колонизаторский элемент. И вот русское правительство прибегло к решительным мерам: с согласия корейского правительства все его подданные, перешедшие на нашу землю, были разделены на три категории: корейцы, осевшие на русской территории до 25 июля 1884 г., остаются у нас навсегда, принимают русское подданство и получают надел в 15 десятин на каждую семью; корейцы, появившиеся позднее 25 июля 1884 г., должны распродать свое имущество и в двухлетний срок вернуться в свое отечество или перейти в третью категорию работников-корейцев, приходящих весною в наши пределы на летний заработок. Последние две категории обязаны были приобретать за 5 руб. ежегодно паспорт-билет от местного пристава.

Детальная разработка и приведение в исполнение означенного решения правительства совершилось не ранее 1891 г., когда корейцы второй категории частью ушли обратно на родину и в Маньчжурию, а частью ускользали из рук полицейской власти, которая не имела силы ни разобраться досконально в разграничении корейцев на две категории, ни уследить за появлением новых корейских фанз где-либо вдали от дороги.

Прот. Мичурин пишет по этому поводу следующее: «Мне лично хорошо известно, как один заседатель собрал с помощью казаков человек до двухсот корейцев и стал выпроваживать их за границу. Корейцы, несмотря на удары казачьей нагайки, далее Новокиевска идти отказались, все легли на землю и скорее готовы были отдать свои души под ударами нагайки, чем возвращаться на родину. По распоряжению заседателя поданы были до 50 корейских арб, запряженных быками, и вот стали корейцев упаковывать пластом в арбы по нескольку человек на каждую. Уложили всех на 40 подводах и строго-настрого приказали погонщикам гнать поскорее быков с живой кладью. Провезли таким образом корейцев версты две– три, и им сделалось от подобной поездки «скучно»[197]: взмолились они и дали обещание тихо и мирно уйти за границу. Выслали этих корейцев за границу, а они через месяц, а может быть и ранее, снова явились на русскую территорию».

Сознавая свою малосильность при наличности данного состава полиции для борьбы с наплывом в Посьет корейцев путем одних крутых мер, администрация стала облагать корейцев некоторыми налогами, привлекать их к земским работам наряду с китайцами. Так, трудами тех и других и на их средства при незначительном пособии от казны были проведены грунтовые дороги от Новокиевска до Раздольного и от Океанской на Сучан и Ольгу. Всего проложено дорог почти на 1000 верст, а также вывезена масса телеграфных столбов. С другой стороны, правительство не спешило с принятием корейцев в русское подданство, и только в 1894 г. при генерал-губернаторе Духовском корейцы первой категории были допущены к верноподданической присяге, а переселенцам второй категории была дана новая отсрочка и подвергнуты были пересмотру их права. Решено было не препятствовать корейской колонизации Посьета и низовьев Амура, но все усилия употребить на скорейшее обрусение неродственного нам элемента.

Корейцам было дано крестьянское самоуправление, судились они по русскому уложению, среди них энергичнее начало вводиться школьное и миссионерское дело, о чем мы, и сообщим в последующих главах.

В 1880 г. в Посьетском участке были учреждены две волости: Тизинхэнская и Фаташинская. В состав первой вошли: Тизинхэ, Краббэ, Адими и Сидими, а в состав второй: Фаташи, Янчихэ, Нов. деревня, Савеловка, Заречье и Красное село. Волостные старшины назначались по выбору корейцев, причем последние и на русской территории перенесли на своих ближайших начальников те значительные авторитет и влияние, которыми пользуются в их прежнем отечестве должностные лица.

Поименованные волости просуществовали недолго: корейцы начали усиленно просить о соединении обоих правлений в одно, и действительно после вырешения сего вопроса на месте исправником П. А. Занадворовым с выборными от корейцев было определено с 1 января 1882 г. открыть в Янчихэ одно волостное правление для всего Посьетского участка.