Православие и корейцы - Коллектив авторов

финансировать свои миссионерские программы. Большая часть сметы покрывалась за счет отчислений из совета Православного миссионерского общества и отдельных епархиальных миссионерских комитетов в европейской России (эти суммы в год составляли от 5 000 до 12 000 руб.).

Данные о расходах епархиального комитета позволяют утверждать, что в корейских станах пытались по примеру Алтайской миссии вести просветительскую и благотворительную деятельность, направляя средства, например, на содержание учителей и катехизаторов, лекарства и аптечки, социальную помощь инородцам, приобретение икон, нательных крестиков, учебников и пособий, издание книг и брошюр.

Отдельной статьей расходов являлось финансирование строительства новых церквей и школ в корейских селах. Но, с учетом небольшого прихода, значительных денег комитет выделить не мог, от 1 500 до 2 000 руб., что никак не могло обеспечить постройки на 100 %. Поэтому строительство миссионерских церквей могло продолжаться только при частной благотворительности. Например, так произошло в 1902 г., когда на новую церковь-школу в с. Заречье поступило 5 023 руб. 73 коп. Да и сами принимавшие православие корейцы постепенно брали на себя заботы о благоукрашении церквей. На волостных или сельских сходах решали сообща собирать пожертвования, например, в с. Пуциловка корейское общество выделило на новый храм 7 000 руб., а жители с. Янчихэ договорились между собой построить новый каменный храм стоимостью до 40 000 рублей.

Деятельность миссионерского комитета позволила улучшить содержание священников в корейских станах. Миссионеры получали жалованье, которое было выше приходского оклада не менее чем на 50 %, составляя от 1 000 до 2 400 руб., но следует заметить, что и дополнительных треб они практически не имели. Особое служение в корейских церквах мог проходить далеко не каждый священник, поэтому периодически происходила их ротация, совсем прекратившаяся лишь с 1910 г. Иными словами, на окончательное решение кадровых проблем во Владивостокской корейской миссии понадобилось 11 лет и таким образом в крае имелось не менее 13 миссионерских священников, что составляло примерно 8 % от общей численности духовенства.

Ставился вопрос о разукрупнении имевшихся станов и открытии новых, но эта тема оказалась дискуссионной, так как в условиях недостатка подготовленных кадров на эти миссионерские места нередко утверждались случайные люди.

Например, в ряде корейских селений некоторые священники служили, как и на приходах, по праздничным дням, в другие дни недели совершали требы, не распространяясь в глубину просветительского дела, не интересуясь жизнью паствы. Епархиальному архиерею приходилось призывать на миссионерское служение в станы активных приморских пастырей, например, архимандрита Аверкия, священника Григория Ваулина и др.

Специфика корейских приходов поставила задачу специального образования для священников-миссионеров. Решить эту проблему в начале XX в. было не просто. Во-первых, Уссурийский край находился вдалеке от учебных миссионерских центров русского Православия. Скажем, ближайшим учебным заведением к Приморью, готовившим миссионеров, была только Иркутская церковно-учительская миссионерская семинария, выпускники которой не очень хотели отправляться в Уссурийский край. Да и в целом школы, обязанные готовить будущих миссионеров, не приносили большой пользы, поскольку теоретическое изучение миссии и практическое миссионерство сильно различались. Например, в 1903 г. в Приморье прибыло 4 выпускника специального отделения Казанской духовной академии, но из них только двое остались служить в корейских станах.

Тема подготовки кадров стала одной из центральных на Иркутском миссионерском съезде, состоявшемся в 1910 году. В его работе приняла участие делегация Владивостокской епархии в количестве шести человек во главе с архиепископом Евсевием. Здесь на заседании пятой секции рассматривались вопросы миссионерской деятельности среди корейцев Приморья. По итогам обсуждения съезд рекомендовал назначить во Владивостокскую епархию викарного епископа с целью руководства корейской миссией. Весомое мнение делегатов съезда было услышано, и в 1912 г. в Приморье был направлен епископ Никольск-Уссурийский Павел (Ивановский), ставший ближайшим помощником правящего архиерея и куратором миссионерской работы по всей епархии. Поэтому с данного времени следует выделить третий этап развития Владивостокской корейской миссии, повысившейся по своему статусу.

Владыка Павел был прекрасно подготовлен к работе с корейцами в период своего пребывания в Сеульской Русской духовной миссии, где он оказался с 1906 г. Его перу принадлежит «Краткий очерк развития миссионерского дела среди корейцев Южно-Уссурийского края», вышедший во Владивостоке в 1904 г. Спустя год появилась новая работа – «Корейцы-христиане». Он глубоко проникся желанием донести до восточного народа библейское слово, стараясь организовать живую проповедь, для чего считал важным знать корейский язык, психологию и быт народа, часто посещать селения, многократно беседовать с людьми на религиозные темы. По словам о. Феодосия Перевалова, начальника Русской духовной миссии в Сеуле в 1920-е гг., отец Павел, находясь в Корее, одними своими стараниями куда больше влиял на психологию язычников, чем все вместе взятые катехизаторы. Он, выпускник корейского отделения Восточного института во Владивостоке, пока находился в Корее вместе с помощником перевел часослов, служебник, требник, избранные службы, а также краткую историю Ветхого и Нового Заветов. Отец Павел к тому же имел писательский и поэтический дар, оставив после себя на русском языке несколько книг и брошюр, одна из которых – «От святой купели до гроба (Краткий устав жизни православного христианина)», продолжает традицию русских миссионеров по христианскому просвещению (Иннокентий Вениаминов, Макарий Алтайский и др.). Одним словом, появление во главе Владивостокской корейской миссии епископа Павла стало знаковым событием.

Важнейшую роль для объединения миссионерских усилий начали играть епархиальные миссионерские съезды, первый из которых состоялся во Владивостоке в 1913 г., а пятый в апреле 1917 г., т. е. они созывались ежегодно. Проведение подобных собраний в Русской православной церкви, начиная с 1887 г., стало заметным явлением, восполнявших недостаток духа соборности в синодальную эпоху.

Согласно определению Св. Синода главными задачами миссионерских съездов были: 1) установление полезного для дела единства в действиях проповедников, братств, обществ и др. учреждений; 2) подробное изучение часто изменяющихся лжеучений; 3) выяснение вопросов миссионерской полемики и методики; 4) обсуждение школьной миссии; 5) изучение материальных нужд миссии. На съезды, проводившиеся в Приморье, обычно прибывали делегаты из благочиннических округов, а также другие заинтересованные лица, обсуждавшие более десятка вопросов в течение трех-четырех дней. Анализ опубликованных журналов заседаний свидетельствует, что их участники разбирали не столько материальные проблемы (как это часто было на епархиальных съездах духовенства), сколько именно пастырские. Например, деятельность миссионерских дружин, состояние церковного пения, способы воздействия на номинальных христиан, не посещающих храмы, проведение миссионерских бесед и др.

В 1914 г. был образован епархиальный миссионерский Совет во главе с владыкой Павлом. Это новое учреждение согласно утвержденным Святейшим Синодом правилам объединяло опытных в деле, как духовных, так и светских лиц с целью изучения состояния миссии в епархии и ее активного развития. Деятельность данного совета и миссионерских съездов в целом позволяла формировать круг деятелей, неравнодушных к вопросам православного свидетельства.

В Приморье попытались самостоятельно решить вопрос с