Православие и корейцы - Коллектив авторов

миссионеров: «Вот уже более 15 лет как продолжается просветительская деятельность наших миссионеров среди корейцев Янчихенского стана. За это время сменилось уже 5 или 6 проповедников… Внимание их почти целиком обращается на внешность – именно – на резание корейских головных шишек (из косы) и самый ритуал крещения. Крещеные корейцы не знают даже обычных молитв «Отче наш», «Богородицу», не мудрено, что они забывают даже имена, данные при крещении, а в церковь идут в сущности лишь, когда их гонят туда…».

К формализму в деятельности миссионеров приводила «языковая проблема». Как показало развитие ситуации в Приморье в начале XX в., пока корейцы не получили возможность слышать в храмах родную речь, молиться на своем языке, христианское обучение сталкивалось с заметными трудностями. Попытки наставлять корейцев при помощи китайских переводов, разработанных Пекинской Духовной миссией, были безуспешными. Хотя китайцы и корейцы пользуются одними и теми же иероглифами, но выговаривают их различно, что и мешало успешной катехизации корейцев. Миссионерам приходилось пользоваться услугами переводчиков до тех пор, пока в 1909 г. в епархии не появились священнослужители и катехизаторы из числа коренных корейцев, а также печатные издания на корейском языке. В 1910 г. в Приморье из Сеульской миссии доставили несколько сотен книжек на корейском языке (Евангелия, молитвенники и разные брошюры), интерес же к ним оказался таким великим, что не хватило для всех желающих. Настоятель Покровской церкви во Владивостоке составил два огласительных поучения, которое перевели на корейский язык и издали в количестве 3000 экз. для бесплатного распространения. Но наиболее существенные подвижки произошли после того, как в 1913 г. в епархии был организован переводческий комитет. Его постоянными членами стали 4 человека, в числе которых оказались председатель – епископ Никольск-Уссурийский Павел (знаток корейского языка), профессор Восточного института Г. В. Подставин, священник Василий Огай и катехизатор Иннокентий Цой. Трудами комитета были исправлены ранее вышедшие издания и переведены на корейский язык многие богослужебные книги. В итоге к 1916 г. все миссионерские станы были снабжены богослужебными книгами на корейском языке, что позволило совершать службы на понятном наречии.

Миссионерский труд среди нехристианского по корням народа сталкивался с национальными особенностями и привычками. Например, женщина-кореянка по традиции не имела права говорить с посторонними мужчинами и должна была, встречая священника, отворачиваться к нему спиной или прятаться. В корейских станах нормальным было развитие брачных отношений между мужем лет 30-ти или 50-ти лет и женой – девочкой лет 12-ти – 14-ти и наоборот, что в свою очередь приводило к нежеланию венчаться, а затем к сокрытию от общественного взора новорожденных младенцев из-за стыда быть молодыми отцами или мамами.

Мешали успешной миссионерской работе особые условия бытовой жизни корейцев, отдаленность друг от друга, как небольших поселков, так и отдельных фанз. Поэтому поначалу храмы обычно посещались только корейцами из близлежащих селений.

Однако наряду с тем, что в источниках приводятся примеры сохранения между крещеными иммигрантами двоеверия, в тех же материалах имеются факты и другого порядка: постепенного уменьшения численности язычников и ослабления их влияния на молодежь, утверждение в жизни крещеных корейцев христианских нравов. Например, в отчете за 1916 г. хотя и признается, что крестилось меньше, однако заметно больше стало проявлений добрых начал христианского образа жизни. Можно привести типичное сообщение миссионера за этот период: «Молебны большей частью совершались общественные, с водоосвящением и крестным ходом: во время деревенских общественных праздников, перед началом посева и по окончании полевых работ. Приходилось служить молебны и единоличные, по просьбе тех или иных лиц корейского населения: как-то на юбилеях, в дни рождений и за воинов, находящихся в рядах наших доблестных защитников. Панихиды служились в храме, в домах и на кладбищах». Деятельность старейших миссионерских станов (к примеру, Янчихэнского) ничем не отличалась в добром смысле от обычных приходов епархии.

Суммируя ряд данных, нужно заметить, что использование во Владивостокской корейской миссии метода инкультурации в начале XX в. создало благоприятные условия для введения в быт корейцев христианских основ жизни, например, более частое посещение храмов, приглашение на дом священников, прекращение работ в праздники, крещение новорожденных в раннем возрасте, размещение в домах святых икон, проявление заботы об украшении и сооружении церквей. Одной из причин изменения дел в лучшую сторону стало также расширение церковно-школьного обучения.

Как было сказано выше, Владивостокский епархиальный миссионерский комитет выделял часть своих средств на корейские школы, игравшим ключевую роль в улучшении образования иммигрантов. Обратившись к имеющимся сведениям в таблице 13 по южно-уссурийским станам, можно заметить, что если в начале XX в. действовало 11 церковных школ, то к 1917 г. их количество увеличилось в 2,3 раза, достигнув числа 25. Вместе с этим выросла и общая численность учащихся на 54 %.

Спад 1909 г. объясняется общим явлением для епархии, когда министерские чиновники пытались перевести церковные школы под свою опеку. Новые школы открывались практически ежегодно, состояние которых у корейцев было даже лучше, чем в русских поселениях. Это вполне понятно, так как родители хотели, чтобы их дети могли свободно ощущать себя гражданами России, говорить по-русски, знать обычаи своей новой родины. Можно, к примеру, привести высказывание благочинного миссионерских церквей свящ. Григория Ваулина, написанное в 1916 г.: «Почти нет ни одной деревни, где бы не было школы – даже в небольших выселках…. и со стороны учащихся никогда не бывает жалоб на корейцев в недостатке дров, освещения и проч., что очень часто наблюдается в русских селениях». Получая определенную материальную помощь от миссионерского комитета, корейцы сами строили добротные школьные здания, несли расходы по содержанию учебных помещений, наем сторожей и платили учителям не менее 50 % от величины жалованья. В станах существовало 5 двухклассных школ. Исследование источников указывает, что одной из показательных явилась Владивостокская Покровская школа, открывшаяся для детей из так называемой «корейской слободы». Очень важным здесь оказался принцип совместного обучения корейцев и русских.

Одной из серьезных проблем для корейских школ Приморья стало значительно меньшее количество занимавшихся в них девочек, чем мальчиков, что было вызвано известным отношением к женщине на востоке. Так, доступные статистические данные говорят о том, что 1904 г. мальчиков было 911, а девочек всего 124 человека, в 1907 г. – 771 мальчик и 41 девочка; в 1910 г. – 788 мальчиков и 68 девочек, т. е. в общем составе учащихся удельный вес женской половины занимал всего 7 – 11 %. Иными словами, опыт показывает, что не следует пытаться резко ломать определенные сложившиеся привычки, и лишь время вместе с постепенной христианизацией общества мигрантов преобразит их бытие.

Для роли воспитателей детей также необходимы учителя из самих же переселенцев. Например, в Приморье миссионерский комитет стал включать в преподавательский состав подготовленных