Православие и корейцы - Коллектив авторов

class="p1">В 1900 г. Янчихэнская волость выделила из себя другую самостоятельную Адиминскую.

Все корейское население Приморской области к 1 января 1898 г. исчислялось, по Унтербергеру, в количестве 23000 душ, в том числе и пришедших в область на летние заработки.

В приложенных ниже ведомостях имеются ввиду корейцы русско-подданные и те, которые входят в состав миссионерских участков. Помимо же сего, в области проживает масса корейцев в ведении русских волостей, а также временных обитателей первой и второй категорий. По сравнению с русско-подданными таких корейцев проживает в области от 30–40 процентов.

Примечание: В графе 1901 г. показаны исключительно русскоподданные корейцы. Не русско-подданных корейцев в районе участка проживает до 300 дворов.

II. Первые миссионеры среди корейцев

Начало христианской проповеди и миссионерской деятельности среди корейцев положено приснопамятным святителем Иннокентием (Алеутским, впоследствии – митрополит Московский).

После того, как Св. Синод в 1856 г. разрешил открыто начать проповедь среди инородцев Амурского края, Преосв. Иннокентий со свойственной ему ревностью начал открывать отдельные миссии среди гольдов, гиляков, мангунов и пр., живших по Амуру, Амгуни и Зее. Вскоре же после того, как корейцы стали оседать на русской территории, выражая вместе с тем желание принимать «русскую веру» и подданство, Преосв. Иннокентий обратил внимание и на Южно-уссурийский край, где вследствие сего в 1865 г. корейцы, обитавшие около Новгородской гавани, начали впервые принимать христианскую веру.

Но при недостатке священнослужителей вообще и благовестников в особенности и, вместе с тем, при условии открытия миссионерского дела почти одновременно во многих местах и среди различных инородцев необъятной епархии, – христианская проповедь у корейцев сначала раздавалась очень слабо, и дело продвигалось туго. В первое десятилетие после появления корейцев в пределах русских владений миссионерское дело среди них являлось как бы побочным, оно поручалось приходским пастырям, обремененным требоисправлением, а иногда велось людьми, можно сказать, случайными на нашей окраине (иером. Валериан). Проследить за первыми шагами нашей миссии в указанный период было очень трудно, приходится ограничиваться главным образом записью прот. П. Мичурина, сделанной на основании отрывочных рассказов старожилов Уссурийского края.

В самом начале 70-х годов Преосв. Вениамин сделал распоряжение двум священнослужителям Южно-Уссурийского края заняться просвещением корейцев с надлежащим усердием. Если судить по цифровым данным, то предписание Владыки в самый ближайший срок стало приводиться в исполнение не только с ревностью, но и с блестящим успехом. Так, за 2–3 года (по 1873 г.) в крае уже насчитывалось 2083 крещеных корейцев. Но едва ли можно было особенно радоваться такому быстрому успеху, если принять во внимание незнакомство этих двух пастырей с языком выходцев – корейцев, недавно появившихся в пределах России, а также и то, что новокрещенные требовали за собою бдительного попечения и руководства в новой для них жизни, что, разумеется, слишком тяжело было выполнить упомянутым священникам, относившим при том и свое чисто приходское, требоисправительское служение.

Что касается корейцев, то они и не требовали особых увещаний для принятия православия и крестились охотно, но их главным побудительным мотивом стать «русскими» по вере служило желание закрепиться на русской территории и пользоваться ее богатыми земляными угодьями.

Для удовлетворения религиозных потребностей корейцев была устроена в 60-х годах в Ниж. Янчихэ первая православная часовня, затем в 1872 г. воздвигнута часовня для корейцев на Посьетском участка в с. Корсаковском во имя Св. Иннокентия Иркутского, а в следующем году сооружена часовня в с. Кроуновке во имя Покрова Ир. Богородицы. В это же приблизительно время (1872 г.) была построена вторая часовня для корейцев Посьетского участка в с. Тизинхэ.

К концу 70-х годов относится начало возникновения самостоятельных корейских приходов. Именно, в 1870 г. общество корейцев, поселившихся в долине Суйфуна, обратились с просьбою к Преосв. Мартиниану о том, чтобы им было дозволено на свои собственные средства построить храм, содержать отдельный причт и таким образом образовать независимый от русских селений корейский приход.

Желание присуйфунских корейцев было осуществлено в 1883 г., когда к церкви, воздвигнутой на их иждивение, был назначен особый священник-миссионер. Ведению последнего подлежали селения: Корсаковское, Пуциловское, Синельниковское (ныне самостоятельные миссионерские станы) и Кроуновское.

На год же ранее (1882 г.) был открыт самостоятельный Янчихэнский стан среди корейцев Посьетского участка с храмом во имя Святителей Московских и Иннокентия, Ей. Иркутского Чудотворца.

Затем один за другим стали возникать среди корейских селений храмы Божии и открываться отдельные миссионерские станы (о чем мы скажем подробнее в главе «Миссионерские станы»), причем корейцы не скупились в средствах, как на постройку церквей, так и на помещение для миссионеров и под школьные здания.

Имена первых миссионеров, проповедовавших среди корейцев, сохранились и в официальных документах, и в памяти народной, но сведения об их деятельности, повторяем, очень скудны, может быть потому, что мы не смогли разыскать и использовать подходящий для нашей цели материал.

Вот что можно сообщить о нижепоименованных миссионерах.

Иеромонах Валериан. В метрических записях имя иером. Валериана фигурирует с 17 января 1865 г. по 26 июля 1870 г. Откуда он, как попал в здешний край, – сие покрыто мраком неизвестности. Прот. Мичурин пишет, что «он (иеромонах) оставлен был в Посьете, кажется, судном «Баян». Посьетский участок в то время только начал заселяться неведомыми для нас язычниками – выходцами из Кореи, так что и новый край, и обитатели его были в буквальном смысле для о. Валериана «terraincognita». Но так было недолго, потому что в своих миссионерских путешествиях о. Валериан положительно исколесил Южно-Уссурийский край вдоль и поперек: район его деятельности простирался от юга Посьета до Ольги и по долинам Суйфуна, Даубихэ и другим рекам. Еще и теперь живы некоторые лица, делившие с первым миссионером труды и лишения по его многоверстным поездкам. В городе Никольске сохранилась доселе изба, в которой совершалось о. Валерианом богослужение. В Новокиевске же о. Валериан соорудил первую в крае часовню – «основу насаждения православия» среди корейцев.

Нам, людям нынешних дней, трудно изобразить характер и объем деятельности первых пастырей-миссионеров хотя бы потому, что, как справедливо замечает прот. о. Мичурин, «в настоящее время изменилась жизнь и бытовые условия, изменилась вместе с тем и точка зрения, так что мы не можем представить трудностей жизни и деятельности в совершенно обособленном крае, не поддающемся полному изучению».

В памяти некоторых лиц о. Валериан известен под прозвищем «кондячка», потому что он мог подкреплять себя «стомаха ради» только коньяком. Тем не менее о. Валериан был человек жизни весьма умеренной, и все лица, помнящие его и его деятельность, не иначе о нем отзываются как с прибавлением эпитета «почтенный и высокочтимый». При том о. Валериан был