Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

поэтому Антон сделал несколько шагов в сторону старца и стоящей рядом с ним молодухи.

Расширившиеся от удивления глаза великана долго и с пристрастием изучали Коваля. Похоже, он остался доволен увиденным.

— Таких древних людей в своей жизни я ещё не встречал, — Антон открыто и весело улыбнулся. — Ты ведь тот самый старик, что несколько лет тому назад рассказывал викингу Врану и его людям про страну Биармию и её князей? Иль я ошибаюсь?

— Всё правильно говоришь, княжич, то был я! — Коваль в свою очередь пристально всматривался в лицо воина, пытаясь увидеть в нём какие-то только ему одному знакомые черты.

С шумом распахнулась входная дверь, пропуская в дом нескольких мужчин во главе с вождём, а также добавляя сквозь открытый проём сноп яркого солнечного света.

Антон стал поворачивать голову в сторону входа, и сердце лекаря на мгновение замерло. Старик разглядел на лице княжича между правым глазом и переносицей крохотную родинку.

— Я племенной вождь Морт! — громко произнёс вошедший первым в дом широкоплечий темноволосый человек. — Мне сказали, что к нам приплыл новогородский княжич Антон! И он хочет меня видеть! Это ты?

В голосе и словах вождя не было ни страха, ни особого почтения, а слышалось явное раздражение.

— Антон — это я! — гигант шагнул вперёд, протягивая для рукопожатия громадную ладонь. — Вижу, не рад нам. И понимаю почему. Хочу тебя сразу успокоить: мои люди останутся на берегу и не войдут в посёлок. При мне будет только один человек. Ну а утром наши лодьи уплывут в дельту Вины.

— Скажи, княжич, что привело тебя сюда? — Морт заметно повеселел и совсем не скрывал этого. — И почему ты с викингами?

— Викинги — моя дружина! А приплыл я сюда, чтобы поговорить с этим старцем, — великан кивнул головой в сторону Коваля.

— С ним многие хотят разговоры разговаривать. Что ж, я велю истопить свою большую баню, — Морт весело хохотнул. — Там попаритесь, помоетесь и поговорите. Девки стол накроют, а ежели понадобятся, то с вами в бане останутся. Приходи, как солнце за лес уйдёт. Всё готово будет!

Вечером Антон в сопровождении Флоси снова пришёл в посёлок. Их не мешкая провели к стоящему на невысоком берегу реки большому и массивному бревенчатому срубу с длиной стен никак не менее полутора десятков локтей. Внутри баня оказалась разделена на две части. В меньшей — сенях, вдоль стен стояли лавки, ближе к левому углу разместился стол, уставленный глиняными блюдами, кувшинами и жбанами. За ним, прикрыв наготу кусками белой материи, сидели Морт и Коваль. Четыре горящих по углам факела ярко освещали все вокруг. В соседнюю, бо́льшую часть бани — мыльню — дверь была слегка приоткрыта, и оттуда в сени шёл горячий воздух. Уже разомлевший от тепла лекарь с улыбкой наблюдал за тем, как Флоси прошёл к двери и, заглянув внутрь мыльни, одобрительно кивнул головой Антону.

В бане витал приятный берёзовый дух, к которому примешивались лёгкие запахи кваса и пива, жареного мяса и каких-то целебных трав.

— Раздевайтесь, воины. — Морт жестом показал в правый угол, где возле стены стояла резная деревянная скамья, над которой на двух длинных подвесных полках лежала чистая одежда. — Попаримся, сполоснёмся, а потом закусим и поговорим!

— Ты тоже решил с нами побыть, вождь? — усмехнулся княжич.

— А как же иначе? Кто-то ведь должен за нашим старцем присматривать!

Викинги не заставили себя ждать и быстро сбросили на дощатый пол грязную и пропитанную по́том за долгий поход мешковатую одежду.

Увитые рельефными мускулами широченные плечи, выпуклая грудная клетка, руки, ноги и даже шея Антона вызвали оторопь и удивление старца. По сравнению с ним второй викинг Флоси казался ребёнком, хотя и был довольно высокого роста и с хорошо развитым торсом. Много ратников Ковалю пришлось видеть и лечить за долгие годы своей жизни. Встречались среди них люди мощного телосложения, но этот человек значительно превосходил всех их, хотя и выглядел ещё довольно юным.

Морт на правах хозяина первым двинулся в мыльню. За ним направились Антон и Флоси, Коваль шёл последним.

Как и в любой бане, здесь стояла каменная печь, нагревающая воду в чанах, а также саму мыльню и сени, полки для желающих попарить тело, бочки с холодной водой и целая куча наборных деревянных шаек. В нескольких из них в настоях распаривались берёзовые веники.

Мужчины неспешно расселись на скамьях, и только старец остался стоять рядом с печью, искоса посматривая на викингов.

Вождь плеснул ковш воды на раскалённые камни, и облако пара заволокло всю мыльню.

Волна раскалённого воздуха невольно заставила Коваля присесть и пригнуть голову. Старик попытался снова выпрямиться во весь рост, но силы оставили его, и он стал заваливаться на бок.

Но кто-то удержал лекаря от падения, а густой мягкий голос прогудел над самым ухом:

— Ты что, дед, на ногах от жары не держишься? Тебе сесть надобно!

Могучие руки Антона оторвали сухонькое тело от пола и, как пушинку, переместили на нижнюю скамью рядом с печью.

— Посиди, попарь свои косточки! Потом я по спине веничком пройдусь! Сразу молоденьким пареньком станешь!

— Зачем, княжич, шутить надо мной? — грустно улыбнулся лекарь. — Молодость мне теперь лишь иногда снится. Да и недолго осталось сны те видеть. Навь меня давно уже ждёт!

— Не говори так, старик! — захохотал Морт. — Ты ещё нас всех пережить сумеешь! Ну-ка, укладывайся на полок.

Вождь вытащил из ближней шайки запаренный веник, подошёл к скамье и легонько потряс им недалеко от Коваля. Запах хлебного кваса шибанул тому в нос.

— Может, у тебя и с пивом веники есть? — не удержался от ехидства старец.

— Есть и с пивом, — Морт направился к другой шайке, резко втягивая в себя ноздрями воздух. — Ага, вот и они!

С двумя вениками в руках он навис над лежащим на скамье Ковалём.

— Ну-ка, дай мне один, — подошёл к нему Антон. — Помочь тебе хочу! Только лупить деда не будем.

Вождь с викингом основательно потрудились над худосочным телом старца, многократно пройдясь по нему лёгкими ударами пахучих густых веток. Лекарь почувствовал сильный озноб, кожа покрылась пупырышками, и тут же горячие влажные листья обдали Коваля жаром, заставляя расслабить мышцы. Удары веников становились чаще и чаще, доставляя доселе неиспытанное наслаждение. Казалось, всё внутри него съёжилось и готово было вот-вот лопнуть. Хотелось немедленно остановить такую изощрённую порку, но сил хоть что-то сказать или крикнуть уже не осталось. Он слышал рядом равномерное мужское сопение и пыхтение, с ужасом понимая, что эти люди могут ещё очень долго не останавливаться.

— Хе-хей! — услыхал Коваль