История одного полка - Александр Филиппов

провожали и встречали колонны. Если какая-то колонна не успевала к вечеру пройти с сопровождением, оставалась ночевать на точке в Кишкинохуде… Когда к вечеру закончилось сопровождение, мы, примерно в девятом часу, пошли смотреть фильм на улице, только начинало темнеть… Вдруг со стороны Кандагара из-за горы начались взрывы и зарево пожара… Мы подумали, что это авиация работает… Но всей бригаде объявили срочную тревогу… Первыми пошли ДШБ и МСБ, потом подтянулись остальные, но все стопорнулись на въезде, потому что впереди все горело и рвалось… Только утром зашли в хвост сгоревшей колонны с восточной стороны Кандагара… Картина была ужасная: сгоревшая дотла колонна, всюду вокруг валялись неразорвавшиеся снаряды, развороченные дувалы. Саперов пустили первых убирать снаряды и проверять подходы. Дувалы к утру уже были заминированы и гранаты на растяжках стояли в дувалах и кантинах… Часам к 10 утра началась погрузка сгоревших машин, при погрузке наш кран с саперной роты опрокинулся набок, к вечеру все зачистили и вывезли. По слухам в бригаде эта колонна не успела пройти с сопровождением и решила проскочить сама. Результат оказался плачевным, там погиб мой земляк со Ставропольского края Сергей Хрюкин".

Воин-интернационалист Владимир Кутузов:

"Я с гератского 101-го МСП, в сопровождения ходили около месяца, с Шинданда сопровождали колонны. До 1982 г. ходили через «зеленку» по бетонке. БТР один потеряли на мине, а потом в объезд стали ходить по пустыне. В промежутке от Кишков до Санжерая крепости были 3 или 4, там «зеленые» стояли («зелеными» называли солдат афганской правительственной армии)".

Воин-интернационалист Петр Хлыстенков:

"Ходил в сопровождении колонн до Кандагара из Шинданда, и первый мой рейс я помню хорошо! Мы дошли до последнего кишлака перед «зеленкой», там, как говорится, передохнули, подкрепились и пошли дальше, дошли почти до «зеленки» и встали, наши отцы-командиры стали решать, как ехать дальше, решали долго, но решили ехать по пустыне, и тут я познал, что такое пустыня! В бронике и так жара, да еще и пыль кругом, дышать нечем, шли след в след, это был кошмар. Но когда закончилась пустыня, и колонны пошли на бетонку, я увидел «МАЗ-500» заправщик и его задний мост, правое колесо было вырвано вместе со ступицей, и тут я понял Афган: не шутки, и смотреть надо в оба! Я тогда охранение и не видел, все было в пыли, это уже потом я его увидел".

Турагунди. Крепость Чапколь

«Кандагар, Кандагар, Сколько славных парней ты забрал. Души юные рвал и узлами вязал. Губы-зубы нам бил как свирепый капрал, А выбив слезу, сапогами топтал. Нангахан, Нангахан, ни мираж, ни обман, А потом по прямой к Черной и гробовой Жмет с Урала Степан и с Кавказа Салман… Гундиган за спиной, ухнул танк-громобой. Вертолеты кружат, прикрывают проход. Пулеметы крошат «зеленку» в солянку, А водила-солдат уже в пятый заход В кабине со смертью играет в орлянку. Что, бача, замолчал, значит Был-попадал И друзей провожал завернутых в пленку. Потом в небо стрелял, до упора стрелял, Только легче не стало, не было толку. В Кандагар, в Кандагар: «ГАЗ», «КамАЗ», «ЗИЛ», «Урал…» Уходят все дальше дорогой бетонной. Я с сопки Чапколь им рукой помахал, Ночью вчера, темной ночью бессонной. Третий тост гарью-дымом обдал. Третий тост, как от мины воронка. Третий тост нам Афган завещал И Те, кто погибли на фронте «БЕТОНКА»». Александр Филиппов

Сержант Сергей Мироненко, водитель, взвод управления дивизиона:

"В полку с апреля 1984 по ноябрь 1985, служил в первом дивизионе. В составе колонны ездил в Лашкаргах, возили туда им снаряды на «Катюши», брали боеприпасы на Кушке и тягали в Лашкаревку. Был на войне вдоль реки Герирут, примерно дней 20 ходили. В дуканы ездил, а командир полка Рогозин за это семь суток ареста дал. В Одноклассниках общались с ним, сказал: "Сережа, не помню многих, а тебя помню, молодец, что не посрамил погоны". Потом наш взвод и первую батарею отправили во второй дивизион в Газни, и стали мы 6-й батареей, перед 1 мая 1985 г. мы их заменили. С 191-м ОМСП был на Панджшере, в Черикарской долине, в Алихель, под Кабулом. По реализации разведданных рядом с Газни работали. Когда мы возвращались с операции всегда перед тем, как заходить в расположение полка местным бачатам и духтар (девочка по-ихнему) кидали сухпай, не знаю, кто это придумал, но было так, детвора всегда ждала нас. Я с учебки пришел в полк сержантом и ушел в запас им же! На гражданке работал шахтером, в данный момент пенсионер с 2006 г.".

Дмитрий Красноглазов в предыдущей главе в своем рассказе упомянул, что помнит, как мы медики полка приезжали к ним на батарею в Лашкаргах и я сказал, что расскажу об этом позже. Насколько я помню, дело было так.

Летом (скорее всего это было в июне 1984 года) начальник ПМП капитан Хуан Бисенгалиев отправил меня с сотоварищи в командировку в Лашкаргах. В то время там дислоцировалась 4-я реактивная батарея полка (БМ-21 «Град»). Задание было проверить личный состав на наличие педикулеза и провести обработку-пропарку одежды и постельных принадлежностей. Старшим был лейтенант-врач Николай Шкабара, водителем дезенфикционно-пропарочной машины рядовой Анатолий Хрусталев и я ‒ сержант-санинструктор Александр Филиппов. Машина наша представляла из себя железный фургон на шасси «ГАЗ-66», а в нем ‒ целый банно-прачечный комбинат в миниатюре. Потом уже в Лашкаргахе, когда мы в него загружали солдатскую одежду и постельные принадлежности для пропарки, все форсунки и трубки в нем начинали реветь и гудеть. У