История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

правительства. Для большинства представителей буржуазии отношение к Веймарскому государству оставалось выжидательным, и не только по экономическим и социальным причинам. Опыт инфляции заставил даже самых лояльных разочароваться в экономическом и политическом либерализме. Национализм, возрожденный поражением и Версалем, а также страх перед большевизмом и революцией усилили это выжидательное отношение.

Тем не менее успехи нового государства сказались и здесь, как показали выборы 1928 года, когда партии радикального крыла были оттеснены на второй план. Можно было предсказать, что дальнейший экономический подъем еще больше бы упрочил республику и через некоторое время сделал бы ее менее восприимчивой к радикальным контрпроектам. Без такой экономической стабилизации возвращение к условиям, подобным тем, что преобладали в период с 1919 по 1923 год, и новый всплеск радикальных контрсил были более чем вероятны.

6. УНИЧТОЖЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ

Несмотря на явный перевес республиканских сил на выборах в рейхстаг 20 мая 1928 года, сформировать правительство оказалось очень сложно. Уже такие второстепенные проблемы, как распределение портфелей или строительство военного корабля, заставляли еще не вступивших в должность угрожать выходом из правительства. Назначенному социал-демократическому рейхсканцлеру Герману Мюллеру лишь с трудом удалось создать правительство большой коалиции, в которое вошли две либеральные партии и Центр, связанная с промышленностью ННП и близкая к профсоюзам СДПГ. Политические точки соприкосновения в этой коалиции были ограничены в основном внешней политикой; во внутренней политике имелось лишь несколько пересечений.

Хотя сформировать правительство с устойчивым большинством все же удалось, в повседневной политической жизни республики стала заметна определенная усталость от сотрудничества и компромиссов, усилились жалобы на неразрешимые противоречия парламентской системы. Это объяснялось тем, что политическая культура, основанная на публичных дебатах и балансировании интересов, не имела в Германии давних традиций и очень многими считалась неэффективной. Повсеместно росло ощущение, что основные политические решения, достигнутые после 1918 года между капиталом и трудом, между диктатурой и демократией, между военным и гражданским порядком, явно не были окончательными. Зачем же идти на компромисс, если существующий порядок все равно не был последним словом? Споры послевоенных лет, очевидно, привели не к приемлемому в долгосрочной перспективе результату, а лишь к своего рода временному перемирию. Не только крайне правые и левые, но и деятели буржуазного лагеря продолжали искать альтернативы парламентской демократии.

Сама перспектива формирования коалиции с СДПГ усилила сомнения буржуазных партий в отношении парламентских процедур формирования большинства и достижения компромиссов. В ННП Штреземана рассматривалась «реформа парламентаризма», согласно которой правление партий должно быть заменено передачей власти «уполномоченным лицам». В конце 1928 года Центр избрал лидером партии священника Людвига Кааса, который хотел заменить партийное государство авторитарным порядком и провозглашал, что «ожидание лидера большого стиля (Führertum großen Stils) пронизывает немецкую народную душу живо и нетерпеливо, как никогда»[1]. А в НННП председателя Куно фон Вестарпа, искавшего ограниченного сближения с республикой, сменил промышленник и пангерманский деятель Альфред Гугенберг, который положил конец этому сближению и вернул НННП на путь радикального национализма и сотрудничества с фёлькиш-активистами.

Отказ крупной промышленности от социальных и политических компромиссов, достигнутых в 1918–1919 годах, стал очевиден еще до начала экономического кризиса. Так, массовое увольнение в рурской металлургии осенью 1928 года (Ruhreisenstreit) стало поворотным пунктом в социально-политических спорах и переходом в наступление на принципы социального государства, зафиксированные Веймарской конституцией. Когда социал-демократы победили на выборах в рейхстаг в 1928 году и отныне впервые обеспечили себе пост рейхсканцлера, выросли опасения, особенно в германской тяжелой промышленности, по поводу нового расширения «профсоюзного государства» и, следовательно, дальнейшего социально-политического бремени. Стали обсуждаться возможности установления такой формы правления, которая не была бы связана с парламентом.

В связи с преобразованием в июле 1927 года пособия по безработице в страхование по безработице социальные взносы работодателей еще больше возросли. Когда в результате экономического спада зимой 1928/29 года число безработных выросло почти до трех миллионов, недавно основанное «Рейхсбюро по страхованию занятости и безработицы» (Reichsanstalt für Arbeitsvermittlung und Arbeitslosenversicherung) было уже перегружено финансово, и государству пришлось вмешаться, что еще больше усугубило и без того угрожающую ситуацию с финансами рейха. Антагонизм внутри правящей коалиции между социал-демократами и буржуазными партиями от этого только обострился. Именно тогда началось вмешательство руководящих промышленных кругов, которые теперь выдвигали резкие требования, нашедшие в этом правительстве поддержку со стороны ННП: снижение налогов на капитал и производительность, повышение подушного налога и налога на потребление, снижение взносов на социальное обеспечение, радикальные ограничения законов о социальном обеспечении. Это было открытое объявление войны пролетариату и СДПГ.

В своем неприятии правительства, возглавляемого социал-демократами, представители промышленности совпали с намерениями рейхспрезидента, которого его крайне консервативное окружение призывало отказаться от сотрудничества с СДПГ. Решающим фактором здесь стало то, что в связи с продолжающимся сельскохозяйственным кризисом полностью обремененный долгами сельскохозяйственный сектор снова требовал массивной государственной поддержки, которую нельзя было ожидать от правительства, возглавляемого социал-демократами. Прежде всего, генерал-майор Курт фон Шлейхер, глава министерства обороны рейха, близкий к рейхспрезиденту, убеждал Гинденбурга выдавить СДПГ из правительства и, если потребуется, управлять страной без парламентского большинства – с помощью чрезвычайного постановления по статье 48 Конституции рейха, как это неоднократно с успехом практиковал рейхспрезидент Эберт в кризисные годы начала 1920‑х годов[2].

Таким образом, это был вопрос интересов: рабочие хотели улучшения социального обеспечения, аграрии – увеличения государственных субсидий, а промышленники – снижения социальных взносов и налогов, и это уже к моменту начала ухудшения экономической ситуации. Такие противоречия уже не могли быть улажены в рамках большой коалиции. После выборов 1928 года другого большинства не было. Поэтому начались поиски способов управления без парламентского большинства.

На пути к замене правительства Мюллера стоял, однако, внешнеполитический фактор: план Оуэна Юнга, подписанный в начале 1930 года после долгих переговоров по вопросу репараций, принес Германии значительные финансовые преимущества, ощутимые и в промышленности. С другой стороны, он стал объектом ожесточенной агитации со стороны правых партий, которые для проведения референдума в кампании против репараций объединились в оппозиции плану Юнга – впервые включая НСДАП, которая в результате заметно усилилась в рядах правых. Развал большой коалиции и принятие парламентом плана Юнга стали конкурирующими целями для консервативных правящих классов: если бы правительство Мюллера было немедленно заменено, это поставило бы под угрозу принятие «плана Юнга». Если бы к власти пришло непарламентское правительство правого толка, оно все равно вынуждено было бы принять план Юнга и, таким образом, оказалось бы дезавуировано в глазах своих сторонников. Поэтому замена большой коалиции была отложена до принятия плана Юнга.

МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС