Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

виделись редко. Но каждая встреча с неунывающей и немного шумной подругой была Гале приятна. Не обладая большой глубиной ума, Лиуаза сумела стать весьма практичной женщиной. Быстро смогла определить, что полезно, что выгодно... Весь ее вид говорил о том, что юная мать и жена Лиуаза навряд ли страдала или переживала по какому-либо поводу. Было похоже, что и с мужем своим она ладила и вообще была довольна судьбой.

— О друг мой Галочка, твое чело печально, а в глазах я вижу грусть. И лицо что кисея белая. Уж не заболела ли? И куда ты спешишь, словно кто гонится за тобой? — Лиуаза тряхнула рыжей челкой незатейливой прически и тяжеленными золотыми сережками. Ее огромные голубые глаза выражали искреннее участие и сочувствие... — А ну-ка, если не спешишь, погуляем вместе. Сто лет не сплетничали за мороженым.

Мало-помалу настроение Гали улучшилось и боль сердечная вроде бы притупилась. Она все, без утайки, рассказала подруге, которая слушала с великим вниманием и даже с несколько неуместным восторгом.

Галя замолчала и тяжко вздохнула:

— Такие вот дела. Такие любовные страсти.

Задумчиво сошлись Лиуазины тоненькие нарисованные бровки, а нижняя губа отвисла. Трудна была задача, которую задала ей подруга. Потом подняла она взор, словно где-то в облаках искала ответ, которого ожидала Галя.

— Трудно, очень трудно что-либо посоветовать. Но могу, к примеру, сказать про себя. Сама знаешь, сколько мальчиков бегало за мной. Одного я даже чуть не полюбила. Целовалась даже. Ну, помнишь того Арсенчика с длинной шеей и длинным носом? Но когда он однажды слишком смело повел себя, я с размаху дала ему по носу, и любовь наша на том кончилась. Не люблю я этих юнцов самонадеянных. У них одно на уме — соблазнить и хвост набок! А вот с мужем у меня другое дело. Хоть и старше больше чем на десяток лет, зато, скажу тебе, интеллигент! Начальником нашего цеха был. Я же рассказывала! Долго вздыхал, при случае — подарочки. А потом вдруг: «Выходи за меня. Люблю тебя, Лиуаза, больше жизни люблю». Я так была ошарашена, что ни «да», ни «нет». Стою как дура. Он повторил те свои слова, сердце мое пронзившие, и я ответила: «С удовольствием!» Скажи — не дура? И он так рассмеялся, обнял меня и давай кружить. Через пару недель — свадьба. Вот и живем. Скажу тебе, мне с ним неплохо. А что любовь? Она пришла чуть попозже. Ну, если это и не любовь, то что-то наверняка на нее похожее. Разве этого мало?

— Не знаю, — ответила Галя. — Тебе виднее.

— А твоего жениха я знаю. Нет, не солдата. А этого, Башира. — Лиуаза посмотрела по сторонам, словно боясь, что кто-то услышит ее слова. — Мужчина что надо. Такой умница. Дядя-то мой у него замом. Светлейшая, говорит, голова. И добрый, и уважительный. Хоть секретарем горкома, говорит, поставь — потянет. Умный — это, скажу, неплохо. С таким и сама тянешься повыше. А любовь... Будет и любовь.

— Это я уже слышала, — ответила Галя задумчиво.

— Нет-нет-нет, я не рискую тебе что-то определенное советовать. Боже упаси. Дело-то ведь серьезное. Просто свое мнение говорю. Будто вслух рассуждаю. Понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда давай перейдем на ту сторону улицы. Кажется, мороженое дают. Ох, страсть люблю мороженое. Знаешь, Галя, хоть сама с дитем, а детских привычек еще не оставила, — весело защебетала Лиуаза, поправляя кудряшки на висках.

Обе пристроились в конце длинной очереди. Но не прошло и пяти минут, как высокий в сером костюме мужчина подошел к ним с двумя шоколадными батонами. Это был Башир. Несмотря на духоту и зной, он был при галстуке и в строгом костюме с пиджаком, застегнутом на все пуговицы.

— Угощайтесь, девушки. Пожалуйста, — сказал он, несмело встретившись с взглядом Гали. — А если есть время, смогли бы съездить и в Пятигорск.

— А мужа моего не боитесь? — вдруг спросила Лиуаза, уже надкусывая мороженое.

— Нет, не боюсь, — более уверенно, но с шутливой улыбкой ответил Башир. — Кстати, прихватим и его. Должен скоро выйти.

— Я, пожалуй, пойду домой, — застенчиво проговорила Галя, — а за мороженое спасибо...

— Тогда, позвольте, я отвезу вас обеих, — сказал погрустневший Башир.

— Ну что ж, прокатимся! — развеселилась Лиуаза и первой села в машину, стоящую поодаль. — Давно не каталась в роскошной «Волге». Какие элегантные чехлы! Только невест воровать в такой машине.

От этой глуповатой шутки у Гали даже сердце дрогнуло. Но она машинально пошла за Лиуазой и села рядом с ней на заднее сиденье.

Немного проехав, Лиуаза попросила остановиться и выпорхнула, успев, однако, недвусмысленно подмигнуть подруге.

— Я тоже... — начала было Галя.

— Я к дому подвезу, — сказал Башир, и через две-три минуты остановил машину возле зеленой железной калитки Галиного дома.

— Галя, — Башир поправил галстук. — Я хотел бы сказать... Если не очень спешишь, может, выслушаешь...

Галя уже открыла дверцу машины, но, встретившись с грустным взглядом Башира, замешкалась.

— Не гневись, Галя, на меня и не обижайся, если что не так. Знаю, сейчас не лучший момент для беседы. Но выслушай. Выслушай и знай, что я люблю тебя, люблю давно и, наверное, безответно. Я не мог не сказать тебе этого самой. Если бы ты согласилась, я бы всю жизнь, весь огонь сердца посвятил бы тому, чтоб сделать тебя самой счастливой.

— Каким образом? — вдруг спросила Галя, переборов первую робость.

— Любовью своей нескончаемой, как родниковые воды.

— Это мало. Что родник! Мне водопад любви нужен, — сказала она, сама удивляясь своей дерзости и чувствуя, что хватила через край.

— Что ж, понимаю. Тебе легко шутить... — покорно вздохнул Башир. — Что ж... Если любишь другого, мне остается только всю жизнь завидовать тому счастливцу.

Галя хотела ему ответить в том же духе, что и раньше, но грустный голос Башира, его полные печали глаза остановили ее. Вдруг образ Хасана в минуту их расставания возник перед нею, и она, кивком поблагодарив Башира, вышла из машины. Дойдя до ступенек крыльца, она оглянулась. Башир смотрел ей вслед поверх калитки. Встретившись взглядом, он помахал ей рукой. Она ответила и поспешно зашла в дом.

МОЛОДЕЦ, СЕРЖАНТ ДАДАШЕВ!

— Сержант Дадашев! С вас причитается! Судя по почерку, это девичье