Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

...Нежной белой шалью покрыл первый снежок притихшую землю. Сосновый лес безмолвствовал в глубоком забытьи. На редкость ясное для этого времени года вечернее невысокое небо усеяно бледными звездами. Казалось, весь мир погрузился в эту прохладную тишину. Год службы позади...

После занятий ребята собирались в гарнизонный клуб.

— Артисты приехали! — торжественно заявил Игорь, устанавливая квадратное зеркальце на тумбочке. — И артисточки тоже. Принцессы, а не девушки.

— Лучше, чем на Дворцовой набережной? — спросил между прочим Хасан, листая книгу.

— Ну, это несравнимо, — уклонился Игорь. — Постой, а где наш любезный полтавчанин?

— На тренировку пошел. Со штангой своей договаривается по поводу будущего рекорда.

— Мне бы его заботы, — вздохнул Игорь.

— Твои тоже не сложные. Причесался, сделал проборчик, ботинки — до блеска, и готов к употреблению, — сказал Хасан.

Молчание Гали вновь стало тревожить его беспокойную память. А может, думал он, и впрямь надо уйти от этих вчерашних, юношеских «забав». Но легко сказать... Оставаясь наедине со своими мыслями, Хасан пытался найти хотя бы какое-нибудь оправдание Галиному молчанию. Но никак не мог найти. Наконец его начали терзать мучительные подозрения. И тут же он уговаривал себя: нет, нет, этого не может случиться. Не такой она человек. Хотя... Ведь всякое в жизни бывает... И снова Хасан отмахивался от мрачных назойливых мыслей, как от безжалостных слепней. Он их гнал, а они снова слетались и упорно запускали свои жала в его сердце.

Он уснул за полночь. Но на смену тяжким думам пришли не менее тяжкие сны, и Хасан, несмотря на головную боль, даже обрадовался пронзительному сигналу тревоги, который прервал эту бесконечную долгую ночь.

Душную тишину вмиг разрушило шумное оживление казармы, зычные приказы, рокот запускаемых танковых моторов.

...Круто замешивая черно-белую кашу из свежего снега и мерзлой почвы, мерно гудя, а изредка, на крутых поворотах, рявкая и взвывая, мчатся боевые машины. Вот уже почти два часа танковая рота в пути. Позади дорога через лес, впереди — обширное равнинное пространство, которое сливается на горизонте с мутно-серым небосклоном.

Его, Хасана, «девяносто пятый» шел одним из первых в колонне. Но вот получен приказ о рассредоточении танков «по фронту».

Хасан почувствовал, как заслезились глаза от яркой белизны снега, ставшей ослепительной под лучами только что выглянувшего солнца. А сейчас в Баксане, подумал Хасан, еще совсем по-летнему тепло... А тут — конец сентября, а что творится...

Учебные стрельбы прошли успешно. Экипаж «95» и на этот раз отлично поразил мишень и уложился в расчетное время, для чего постоянно нужно было следить и за пройденным расстоянием и за скоростью боевой машины. Возвращались по другому маршруту.

Хасан сидел за рычагами управления, упоенный безграничной властью над многотонной громадиной танка, чутко отзывавшегося на каждое движение его рук. Кажется, он получит сегодня еще одну благодарность перед строем. Такие вот дела. Как бы не пришлось командованию снова писать о сержанте Дадашеве в его родные края!..

Хасан увидел, что фланговый танк вырвался вперед метров на полтораста и почему-то уклонился почти на столько же правее. И тут же включилась рация, говорил командир роты:

— Девяносто пятый, тридцать второй, девяносто первый! Осторожнее: впереди справа — болото.

— Вас понял, — ответил Дадашев. И не удержался, добавил: — У нас и карта, между прочим, есть.

— Куда он... — начал было Игорь, но тут и Хасан увидел, как тридцать второй вроде бы споткнулся, резко замедлил ход и стал погружаться в белое поле передней частью.

Еще не успев ни о чем подумать, Хасан взял правее и пошел напрямик к тридцать второму. Он остановился метрах в двадцати от захлебнувшегося танка, который уже наполовину погрузился в булькающую жижу. Передняя часть машины скрылась вся, задняя — беспомощно задралась кверху под углом в сорок пять градусов. Рация «32-го» не отвечала. Гусеницы танка отчаянно закрутились задним ходом, но было, кажется, поздно. Тяжелая машина со смолкнувшим двигателем медленно погружалась в трясину.

Хасан, Кузьма и Игорь выбрались наружу и подошли поближе. Метрах в пяти от утонувшего танка почва еще держала. Дальше — трясина колебалась под ногами. Танк был уже целиком под жидкой пахучей грязью, на поверхности которой вздувались и лопались пузырьки болотного газа.

— Шевчук! Князев! Быстро разматывайте трос! — скомандовал Хасан.

Скоро они подтаскивали к краю трясины — по колено, затем по пояс, по грудь в мутной жиже — тяжелый стальной трос.

— Ох, нелегкая это работа — из болота тащить бегемота! — простонал Хасан и, заткнув за пояс буксирный крюк, решительно нырнул в воду. Он знал, за что цеплять крюк, знал, где искать на ощупь «ухо» крепления, но густая грязная вода обжигала ледяной стужей, по дну неимоверно тяжело было передвигаться из-за вязкого ила, а чтобы подтягивать трос, приходилось напрягать последние силы. Наконец его онемевшие руки наткнулись на скользкую броню танка. Пока не задохнулся, он еще успел подтянуться, влезть на броню и подняться на ноги. Глубины над танком оказалось ровно столько, что можно было высунуть над водой голову. Хасан отдышался и вытер жидкую муть с лица. В пяти метрах от него торчали из болотной жижи головы Князева и Шевчука. Парни молчали и только удивленно смотрели на Хасана.

— Это еще не все, — прохрипел Хасан. — Сейчас мы его за ушко и...

Он побольше набрал воздуху в легкие и опустился под воду. Повезло. Крюк удалось закрепить быстро. Цепляясь за трос, скользя по нему руками, Хасан благополучно выволок себя на мелкое место, а там его подхватили друзья.

Обессиленные, они с минуту постояли, привалившись к своему танку.

— Давайте, ребята, «отдохнем» внутри, — сказал Игорь.

— По местам! — негромко скомандовал Хасан. — Как бы эти горе-подводники не задохнулись.

Надсадно ревя, вздрагивая и как бы негодуя, 95‑й медленно попятился. Мутная жижа над болотом вздрогнула. Затем шумно забурлила.

— Ага! — крикнул Кузьма. — Эти оболтусы догадались врубить мотор! Теперь в самый раз.

Из болота показалась тупая корма, затем верхушка башни.

— Э-э-й, ухнем! — пропел Игорь.

Дальше — легче. Вот и весь танк на берегу, и сам уже в состоянии пятиться задом, и трос дал слабину... Все!

«О ЧЕМ ГРУСТИШЬ, ДЕВЧОНКА?»

Галя усердно стирала, когда в репродукторе раздалась знакомая мелодия. Затем на фоне приглушенной музыки диктор объявил: «В эфире передача «Отчизне служат