Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

на ком будет держаться твой мир. Встречай его с улыбкой. Даже если тебе очень грустно. Корми его, обхаживай. Есть ли женщины, лишенные этого? А если есть, то почему они считают себя такими несчастными? А любовь? Была ли она у мамы? Ах да, она говорила. Любовь ее — папа, а счастье — это мы. Аслан и я».

Галя, словно пытаясь уйти от навязчивых тревожных мыслей, стала расчесывать волосы, закрывая ими плечи и шею. И снова эти слова, которые преследовали ее, как тень, как судьба: «Выйди замуж за меня, и ты станешь самой счастливой. Поверь мне». Так говорил Хасан, и при этом его глаза блестели по-детски восторженно и ласково. Но что-то в этом роде говорил и Башир...

Галя грустно усмехнулась своему отражению в зеркале, откинула волосы за плечи и, тяжело дыша, побежала в комнату матери. Мать сначала даже испугалась, как бледна была дочь.

— Что с тобой?

Но Галя ничего не ответила. Она обняла мать и долго-долго молчала.

* * *

...Радостный той, веселая свадьба шумит под сенью раскидистых ореховых деревьев. Длинные столы прогибаются под тяжестью праздничного угощения. На длинных скамьях, застланных коврами, сидят многочисленные гости. Они добросовестно выполняют свою роль: едят, шутят, поют, провозглашают здравицы в честь молодых. А иные, уже насытившись, ведут, в ожидании нового прилива аппетита, неторопливые беседы.

Аслан, у которого сегодня много забот, обратил внимание на грустную девушку, которая сидела за одним из столов в женской компании и отсутствующим взглядом смотрела по сторонам. Видно было, она чем-то опечалена, и всеобщее веселье не в силах рассеять ее тоски, а может, и горя. Она не ела, не улыбалась, не участвовала в веселой болтовне подруг.

— Сакинатка, чего это ты загрустила? — спросила словоохотливая соседка, поглаживая волосы девушки. — Не печалься, и на твоей свадьбе погуляем, даст аллах, скоро. Так что, девочка, гляди веселей.

— Что это ты, милая, поникла, как курочка, попавшая под ливень? Прими-ка из моих рук угощенье, — сказала другая соседка.

А девушка вместо ответа одаривала соседок только слабой улыбкой.

Аслан все никак не решался спросить, чем расстроена Галина подружка (кажется, теперь на почте работает). Да и неловко спрашивать при людях. А в общем мало ли забот может быть у молодой девушки! Свадьба-то не у нее — у подруги. Однако странная и навязчивая тревога закралась в душу Аслана. Каждый раз, проходя мимо, он замедлял шаг, чтобы подойти к Сакинат. Но тут же, покачав головой, проходил дальше.

Вскоре, заметно оживившиеся при звуках музыки, гости начали танцевать. Те, что посмелее, вышли в круг первыми, а из толпы начали раздаваться голоса, подбадривающие танцующих.

Аслан и Сакинат вновь встретились взглядами, но девушка, испуганно опустив голову, нырнула в толпу. В эту минуту кто-то окликнул Аслана, и он пошел в комнату, где восседал среди ближайших друзей сам жених. Он учтиво встает каждый раз, когда в комнату входят гости, смущенной улыбкой отвечает на шутливые восклицания мужчин и женщин. Но не видно на его лице особой радости. То ли растерян, то ли озадачен — не понять.

Аслан вышел, но Сакинатки не нашел. Ни среди сидящих за «женским» столом, ни среди толпы, окружавшей танцующих.

Женщины постарше сидели под навесом и вели неторопливые «хабары», время от времени поглядывая в сторону молодых.

— Какое счастье пришло в этот дом, в этот двор, какое благо! Вот так нежданно-негаданно...

— Да, дорогая, ты права. Но ведь жених каков! Мечтать только надо о таком женихе для дочери и о зяте для ее родителей.

— А невеста, говорят, не так уж и рада тою. Можно подумать, против воли выдают замуж.

— Что за речи, что за речи! Разве можно говорить такие недобрые слова за этим благополучным столом? И как можно поверить в то, что «говорят»? И вообще не те времена. А если и что... да пошлет аллах согласие и счастье новой семье.

— А я разве против? Просто говорю, что слышала. По правде сказать, я не согласна с теми, кто говорит, что всему голова — любовь, а без нее даже золотые горы счастья не дадут. Я так думаю: если будет твой властитель и умным, и хозяйственным, и удачливым — большего счастья женщине и не надо. Будет добро — будет и счастье. — Так говорила златозубая румяная женщина, и тяжелые серьги покачивались у нее в ушах, словно состязаясь блеском с кольцами и перстнями на пухлых коротких пальцах.

— Не тебе говорить такие речи, Сырмахан, — возразила одна из ее старых приятельниц. — Прости за откровенность, но ты ведь готова променять своего не по годам стареющего мужа на лишний золотой зуб.

И она тут же получила достойный отпор:

— А не ты ли, такая совестливая и благонравная, ославила свою невестку на все село только за то, что она приданого принесла меньше, чем ты ожидала. А потому сидела бы я на твоем месте, плотно закрыв свой рот, полный не золотых, а гнилых зубов. Не то и другие грешки твои могут обнажиться.

— Ах ты, бесхвостая курица! На какие это грешки ты намекаешь, спекулянтка бессовестная? Видит аллах, да милиция не видит твоих деяний...

Еще немного, и женщины, забыв о том, что участвуют в свадебных торжествах, дошли бы еще до бог знает каких комплиментов, но нашлась другая женщина — и постарше, и поумнее — и мир хоть и не сразу, но вновь воцарился за столом. Правда, это был худой мир, чреватый будущей доброй ссорой.

Под утро, когда заалел горизонт, вместе с ночью ушла и бодрящая прохлада. Необходимые обряды и церемонные обмены новых родственников взаимными пожеланиями изобильного благополучия, крепкого здоровья и счастливого долголетия закончились. Суетливые девушки разукрасили цветными лентами, пестрыми шелковыми косынками синебокую «Волгу» и дюжину «Москвичей» и «Жигулей».

Настала минута расставания с дочерью, и мать, как положено, всплакнула, а отец, как и следовало в этом случае, надвинул шапку на брови. Один Аслан испытывал раздражение и досаду. Он никак не мог освободить память от того вечера, когда встретился с Хасаном, от находчивых слов этого немного странного, но, похоже, отличного парня. Аслан даже чувствовал перед ним свою вину, но не знал, что делать. Да и что теперь можно было изменить?

Машины дружно загудели, разбудив округу и встревожив дюжину собак. Нарядные и веселые девушки усадили еще более