Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

танкист! Гвардеец! Спасибо, сынок. Обрадовал. Жива, значит, боевая танкистская традиция, преемственность поколений. Порядок, стало быть, в танковых частях. — Митрофаныч был до того возбужден, что не соизмерял силы своих ударов по плечу и по спине Хасана увесистой своей десницей. Хасан от каждого удара слегка приседал, но мужественно улыбался. Наконец, бывалый воин успокоился, отдышался, смахнул ладонью слезу в уголке глаза.

— Спасибо, сынок. Теперь нашему стариковскому брату можно, наверное, и на покой. Ты нам, Дадашев, потом поподробнее доложишь о службе, об армейских делах, как там нынешние танкисты. А сейчас ты только одно мне скажи, одну тайну открой: здорово обогнали новые машины мою родную «тридцатьчетверку»?

— Тут, Митрофаныч, нет никакой тайны. Насчет танкистов не скажу, а машины совсем не те.

— Да и танкисты, брат, наверное, тоже не те, — с грустинкой заметил Митрофаныч. — Шутка ли! Мы-то, малограмотные ребята, на самых коротких курсах танки осваивали. А теперь что ни танкист, то ученый. Ясное дело, машины современные немалых знаний требуют.

— Еще как требуют, Митрофаныч! — сказал Хасан ему в тон. — Без нужных знаний в современный танк не влезай, заблудишься среди сложнейших приборов.

— Еще одну тайну. Нас-то хоть вспоминал? Только по-честному.

— Вспоминал, Митрофаныч. А если по-честному, и вовсе не забывал. Разве это возможно? — с полушутливой обидой сказал Хасан.

— Это хорошо. А мы тут, ты и сам скоро увидишь, тоже не бездельничали. Добрались до самой сердцевины. До основного рудного тела. А это вдохновило наше большое московское начальство, и мы теперь имеем технику, какая раньше нам и не снилась. Это же какое чудо — стодвадцатитонные грузовики! Жизнь стала интересная — умирать не надо. Вот сядешь на стодвадцатитонник и сам узнаешь. В общем, в добрый путь, парень! Крепче за баранку... — вконец растроганный Митрофаныч вдруг деловито повернулся и зашагал в свой конторский домик.

«И ВОТ ОПЯТЬ ЯВИЛАСЬ ТЫ...»

Подспудно, в глубине сознания, Хасан чувствовал, что эта встреча рано или поздно, но обязательно состоится и, возможно, сыграет в его судьбе немалую роль. И все же она, эта встреча, оказалась совершенно неожиданной из-за того, что произошла гораздо раньше, чем он думал.

До начала рабочего дня было еще далеко. По улице совсем недавно прошли поливальные машины. Воздух был насыщен прохладным ароматом цветов и молодой листвы. Чугунная ограда стадиона отбрасывала на тротуар черные полосы теней, отчего Хасану казалось, что он шагает по косой ажурной решетке.

Девушка, шедшая навстречу, вдруг остановилась десятка за три шагов от Хасана, словно ее напугало возможное столкновение с юношей. Почему-то он и сам замедлил шаг. Но не остановился. Девушка, казалось, теперь стояла и ждала, когда Хасан сам подойдет к ней.

Не сразу узнал Хасан в стройной, с современной прической и с сумочкой на длинном ремне, в голубом спортивного покроя костюме девушке ту, с которой учился в школе, с которой были связаны долгое детство и недолгая юность с ее пылкой мальчишеской влюбленностью.

— Ай-ай-ай, Дадашев! Как это можно не узнавать своих односельчанок да еще и одноклассниц? — засмеялась Зухра, откинув назад волосы.

— Шайтан меня дери, неужели это она? Верить ли мне глазам своим? Скорей назови мне свое имя, луноподобная. А то, может, мои глаза, ослепленные твоим сиянием, ошибаются?

— Ты не ошибся, о славный воин, и вполне можешь поверить своим глазам. Это я — солнцеподобная и луноликая, зовут меня, как и прежде, Зухрой, имевшей счастье десять лет учиться вместе с тобой и имеющей несчастье быть тобой забытой.

— Зухра, как ты изменилась! Я даже растерян и изумлен.

— Чему изумляться? У нынешней женщины ум стал длиннее, а волосы короче. Покинула я отчий дом, чем взбудоражила не только родной двор, но и близлежащие, бросила прежнее доходное ремесло, живу не в богатом доме, а в скромном общежитии. Работаю на заводе, без пяти минут мастер... Вот и весь перечень перемен в моей жизни. Теперь, попробуй, скажи, что я не блестящий образец эмансипированной горянки.

— Да, эмансипированная! Теперь ты совсем не похожа на ту, которая тосковала в золотой клетке. Не та, которая пыталась мне доказать, что жизнь — это не жизнь, а сплошные разочарования и страдания, — Хасан зачарованно смотрел на свою бывшую одноклассницу и качал головой.

— Да, друг мой, разбита золотая клетка и принесена в жертву богине свободы. Поверишь, но после той встречи у родника я перво-наперво выплакалась всласть, потом хорошенько подумала, а потом стукнула, как ты учил, кулаком по столу. Порядком перепуганные родители пытались до смерти перепугать и меня, но ничего у них не вышло. Сейчас утешают себя тем, что здесь имеются наши более или менее близкие родственники, которым велено строго следить за каждым моим шагом, за малейшими отклонениями моей моральной кардиограммы. Сам понимаешь, жить под неусыпным оком — штука унизительная, но с родичами я нашла общий язык. Они меня хорошо поняли и потому поручили мне самой следить за собой.

— Умные и современные родичи. Ты что, спешишь?

— Да, Хасанчик, мне уже пора. Обычно я хожу на работу пешком. Полезный моцион. А теперь поеду автобусом. Мы еще встретимся, поговорим. Ну, пока. Извини за болтливость. Я давно столько не говорила. До встречи...

— До свидания, Зухра! Мы обязательно будем встречаться. Как же иначе!.. — Последней фразы девушка, видимо, не расслышала. Да и Хасан ее сказал совсем негромко.

Она села в автобус. А Хасан смотрел вслед, словно в этом автобусе удалялось, чтобы никогда не возвращаться, его сладкозвучное детство. Хасан улыбнулся, опять покачал головой и, застгнув молнию на куртке, зашагал в сторону станции «канатки».

Все как было. Красный вагончик. Его призывный звонок. Старые и новые друзья. Скупые жесты приветствий. И то деревце на скале, на семи ветрах, и близкое солнце высоты.

Огромный самосвал чуть вздрогнул и сдвинулся с места. Разворачиваясь, Хасан услышал знакомый голос Заура.

— Хасан, эти юнцы стали дышать нам в затылок! Покажем этим самоуверенным акселератам, что нас не так-то легко переплюнуть. Поднажмем, брат мой, сотворим лишний рейс, и этого будет на сегодня достаточно.

— Я вас понял, уважаемый коллега. Дышать себе в затылок не дадим...

Каждое утро Хасан встречал Зухру у входа на стадион.

— А были бы мы настолько точны, если бы назначали здесь свидания? — задумчиво сказал Хасан.