Серебряная леди - Патриция Поттер

Каталине была неприятна сама необходимость рассказать кому бы то ни было, какой она была дурой. И не однажды. Очевидно дважды. Сначала с Джеймсом, потом с Кантоном. Тем не менее в ней продолжала брезжить надежда, что она не напрасно доверилась Кантону.

Каталина все время думала о том, что произошло после того, как Кэхун зашел в салун Кантона. Неужели они в сговоре? Джеймс мог узнать из газет о вражде между нею и Кантоном и предложить свои услуги хозяину «Славной дыры». От этой мысли она вся похолодела. Как же она могла быть такой дурой?! Теперь Кантон может отказаться от своего долга, сказав, что уже вручил ей эти десять тысяч долларов. Она так не хотела держать документ у себя, что даже не подумала о такой возможности. Увидев Джеймса Кэхуна, она просто впала в панику. Кантон мог предположить, что она поведет себя именно так, если знал о ее прошлом от Кэхуна.

Кэт подавила желание сейчас же отправиться к Кантону и повздорить с ним. Нет, она подождет, проверит правильность документа, который он ей вручил, и посмотрит, отдаст ли он деньги. А уж затем она примет следующее решение. Кроме того, надо что-то делать с Джеймсом. Он не отступит независимо от того, заодно он с соседом или нет. Он был порочным человеком, продажным. За небольшую сумму он, не задумываясь, способен всадить в спину пулю или нож. Именно поэтому Каталина не хотела вмешивать в свои дела Тедди.

Ледяная Королева взглянула на часы. Через час открытие «Серебряной леди», салуна, который теперь принадлежит мужчине через дорогу.

Каталина выглянула на улицу. Все было как обычно, но совсем по-другому. У нее сегодня много дел. Надо принять все меры предосторожности. Но былой энтузиазм и боевой задор поутих, она действовала как полуживая. Глаза застилало туманом непрошеных слез, и Каталина подавила рыдания только усилием воли. Она все время вспоминала Кантона и его странно сочувственный тон. Она говорила себе, что это — ложь, уловка. Каталина боялась верить, боялась надеяться, боялась положиться на него.

Лучезарный Люцифер! Что же с ней происходит? Она не может подавить жалости к себе. Но от нее зависит слишком много людей, включая Тедди и Молли, а их положение еще хуже, чем ее собственное.

Каталина опустила дерринджер в сумочку, куда положила и бумагу Кантона. Она выберется из этой переделки, как выбиралась и из других, похуже. Она выживет и победит. По крайней мере — победит.

Марш пересчитал деньги, спрятал их во внутренний карман куртки, кивнул банкиру и вышел. Чувствовал он себя чертовски хорошо! В душе распускались незабудки.

Интересно, вызовет ли это чувство благодарности у Кэт? Она слишком взволнована и в своей скрытности слишком похожа на него, чтобы демонстрировать благодарность. Но Марш был уверен, что нечто доброе происходит между ними. Он и сам был удивлен тому, как хорошо себя чувствовал и с каким нетерпением ждал встречи с ней.

По пути домой Марш решил заглянуть к парикмахеру: побриться и подстричься. Он чувствовал себя юнцом, собирающимся на свой первый бал. Он был полон нетерпения. Как много времени прошло с тех пор, когда он жил в постоянном предвкушении радости!

На углу он заметил парикмахерскую, где еще ни разу не был. В очереди — почти никого. Даже в этом ему сегодня везло. К своему удивлению, он обнаружил, что в Сан-Франциско мало брадобреев.

Хозяин приветливо кивнул ему и попросил подождать. Сидя на диване, Марш перебирал свежие газеты. Неожиданно он наткнулся на дешевенькое, потрепанное издание с рассказом «Дуэль на закате».

Марш похолодел. В дополнение к тому, что это была сплошная ложь, автор отсылал каждого начинающего снайпера в Колорадо, на охоту за Кантоном. Проклятая статейка, как оборотень, преследовала его. Благодарение Господу, что портрет, предваряющий «правдивую историю схватки между Лобо и Кантоном», не имел ничего общего с ним, кроме разве что черной одежды, которую он привык носить. Рассказ помог Лобо остаться в живых, но для Кантона статейка означала смертельную опасность. Она делала его заложником собственной славы, известности и репутации.

Два брадобрея суетились перед клиентами, накладывая на лица горячие салфетки. Двое посетителей были увлечены беседой. Марш вложил газету с «Дуэлью» между страниц другого издания и погрузился в чтение новостей. Когда брадобрей пригласил его в кресло, Марш скатал газеты трубочкой и, держа их под мышкой, направился стричься.

Удовольствие, которое он собирался получить от стрижки и бритья, пропало. Он чуть ли не сгибался под тяжестью невесомой газетенки. Дураком он был, думая, что можно скрыться от собственного прошлого. Строя планы на будущее, не следует упускать из виду того, что было раньше. Он имел в виду и себя и Кэт.

Она была отнюдь не школьницей. Очевидно, она хлебнула в жизни много горя, печальный опыт заставил ее с недоверием относиться к мужчинам. Она не из застенчивых скромниц. Но нанимать убийцу? Не многие решатся на такое. Он бы и сам больше не решился. Но если его местонахождение станет общественным достоянием, молодые, рвущиеся к успеху, сами придут по его душу: всякий юнец, мечтающий сделать себе имя на крови, родственники погибших, жаждущие отмщения. Бог знает, кто еще.

Парикмахер закончил стрижку и приложил к щекам Кантона горячее полотенце. Марш прикрыл глаза. Тепло приятно растекалось по телу. Пока брадобрей взбивал пену для бритья, Марш наслаждался. Он совершенно отключился от происходящего.

Целые десятилетия он не позволял себе ничего подобного. А теперь? С каждым днем он становится все менее осторожным, превращаясь в обыкновенного обывателя. Обыкновенного. Неужели он и в самом деле хочет быть обывателем? Может ли он вести размеренную жизнь?

И Марш подумал о Квинне Девро. Кантон послал «золотой чете» приличную сумму на их благотворительные начинания и получил письмо с благодарностями и предложение посетить их еще раз. После той китайской пытки, которая респектабельно именовалась чайной церемонией, вторичное приглашение смахивало на акт мазохизма. Но в чете Девро было нечто родственное душе Кантона. Они, несомненно, сталкивались с насилием. Марш чувствовал это. И если Девро сумел легко войти в общество и полноценно зажил жизнью рядового гражданина, он, Кантон, тоже сможет это сделать. Если только исчезнут эти проклятые газетенки. И если Кэт сможет примириться с его прошлым. Настоящее не раскрывало своих объятий Кантону, но если другие люди могут наслаждаться жизнью, сможет и он. Боже! Как он устал ходить по краю пропасти! Ему нужна передышка. И отдохнуть от волнений и опасностей он хочет вместе с Каталиной Хилльярд.

Парикмахер закончил бритье, освежил Маршу лицо и застыл в ожидании. Марш благодарно кивнул и вручил мастеру два серебряных доллара, получив в ответ приветливую улыбку и приглашение заходить еще. Марш кивнул, не пускаясь в объяснения, что часть денег — компенсация за украденную газету. Крепко держа ее под мышкой, Марш направился в «Славную дыру», а в душе продолжали цвести незабудки.