Серебряная леди - Патриция Поттер

Кэхун наконец поднялся.

— Лиззи, долгие годы я искал тебя. И тебе придется заплатить за то, что ты сделала. Так или иначе. Мы можем начать рассчитываться прямо сегодня. Сначала деньги, потом ты, Лиззи.

— Единственное, что тебе перепадет от меня, так это сегодняшняя дармовая выпивка. За счет заведения. А теперь — убирайся.

— О нет, Лиззи, детка, — он пошел прямо на нее, и Каталина заметила, как из-за стойки вышел Тедди с дубинкой в руках и направился к ним.

Каталина не хотела вмешивать его в эти грязные дела. Это ее сражение. Она скользнула рукой в карман и выхватила пистолет. Направив дерринджер на Джеймса, женщина повторила:

— Убирайся.

— Ты не выстрелишь, дорогая. При свидетелях не стреляют.

— Ты ошибаешься, — ледяным голосом пообещала Кэт. — Выстрелю. И получу удовольствие. А бармен покажет, что ты пытался обокрасть меня.

— Ах, Лиззи, детка, вспомни, что это я помог тебе улизнуть от мамаши. Свободой ты обязана мне, — Кэхун прибег к другой уловке.

У Кэт от ненависти дрожали руки. Ей хотелось убить его.

Память вернула ее в прошлое, когда он продавал ее мужчинам, а если она сопротивлялась — бил. После жуткой развязки Кэт поклялась никогда не прибегать к насилию, но сейчас ее так и подмывало воспользоваться пистолетом или просто двинуть ему. Палец ее лег на курок, и лицо Кэхуна стало бледным, как полотно.

— Но… Лиззи…

— Меня зовут мисс Хилльярд.

Он уставился на нее.

— А ну, повтори, — приказала Каталина.

— Ми… мисс Хилльярд.

— Если бы ты знал, с каким удовольствием я бы прикончила тебя… — Каталина говорила спокойно, без гнева, и потому фраза прозвучала еще более угрожающе. Эту манеру она переняла от Кантона.

Ненависть полыхала в Кэхуне с прежней силой, но он совсем сник.

— Проваливай, — повторила Каталина.

— Ты… моя жена. И любой суд подтвердит мои права.

— Это еще один аргумент в пользу того, что тебя надо прикончить.

Джеймс встал, направился к двери, но у самого порога обернулся:

— Мы не ставим на этом точку, Лиззи.

— Мисс Хилльярд, — поправила она его.

— Будь ты проклята.

— Мой палец уже устал.

Джеймс споткнулся о порог, выругался, и двери за ним захлопнулись.

Кэт бессильно опустилась на стул. Пистолет выпал из ее рук. Она чувствовала себя так, как будто из нее выкачали воздух. Каталина скорее почувствовала, чем увидела, как Тедди подошел к двери, закрыл ее на замок, потом так же молча закрыл ставни. Затем подошел и сел рядом, избегая садиться на стул, недавно занимаемый странным посетителем.

— Кэт?

Впервые за время их знакомства он назвал ее этим именем. Женщина подняла на Тедди глаза, затуманенные… нет, не слезами — яростью, брезгливостью, целой гаммой чувств, которые поднял со дна ее души этот призрак из прошлого. Каталина почувствовала на плече надежную руку Тедди. Ее переполняло чувство благодарности за то, что, догадываясь о происходящем, Тедди не задает вопросов. Ни ему, ни кому бы то ни было Каталина не собиралась объяснять, кем она была раньше и как ее использовал муж.

— Ты слышал… что-нибудь?

Тедди покачал головой.

— Он вернется?

Каталина пожала плечами.

— Не знаю. Может быть.

— Это как-нибудь связано с Молли?

Кэт улыбнулась. Она была тронута той трепетностью, с какой он осведомился об этом. Приятно осознавать, что есть люди, которые заботятся о других.

— Нет. Я знаю этого человека давно. Он трус. Сейчас он кажется таким ничтожеством, а раньше…

— На всякий случай пойду взгляну на улицу.

Каталина кивнула. Подняла дерринджер и спрятала его в карман, оперлась о стол и встала. У нее тряслись поджилки. Она бесстрашно встретила своего демона и сразилась с ним. Он оставил ее, но не забыл взять с нее дань. Сможет ли она хоть когда-нибудь забыть эти блеклые светло-голубые глаза, полные ненависти и зависти? Сможет ли она избавиться от ярости и острого желания убить его? Каталина вспомнила холодный, бесстрастный взгляд Кантона сразу после того, как он убил «клетчатого». Женщина поежилась. Но, несмотря ни на что, ее неудержимо влекло к этому человеку. Ей хотелось, чтобы он обнимал ее, млеть от прикосновений его чувственных пальцев. Удивительно, что при этом она испытывала блаженство, а не брезгливость.

Иди к нему.

Но она не могла. А что, если Джеймс раззвонит по всему Фриско о ее прошлом?! И тогда Кантон узнает, что она занималась именно тем, в чем он обвинил ее в тот проклятый и благословенный день, и тогда отвергнет ее. Она способна вынести все что угодно, только не его презрение.

— Каталина!

Она обернулась на голос Тедди, полный сострадания.

— Все в порядке! Я иду спать.

Слыша его удаляющиеся шаги, Каталина подошла к лестнице и с трудом поволокла свое тело наверх, в то место, которое раньше считала надежным убежищем и которое больше таковым не будет никогда.

Весь вечер на душе у Марша было неспокойно. Он должен был быть в курсе того, что происходит. Ему не хотелось оставлять Кэт на ночь одну. Ему не понравилось, как она вела себя сегодня. Как будто ей предстоят мучительные испытания. Ему не нравилось отчаяние, которое одолевало Кэт и которое вынудило ее сделать то, чему она всеми силами противилась: обратиться к нему за помощью. Каталину заставило довериться ему безвыходное отчаяние. А доверие противоречило логике их отношений.

Боже! Только теперь он понял, почему так долго не желал ни о ком заботиться. Забота бывает мучительной.

Марш постарался отвлечься: наблюдал за посетителями, помогал бармену, следил за игрой. Со временем он научился быть приветливым, и Хью отметил несомненные успехи Марша; он больше не окидывал посетителя таким взглядом, будто снимал мерку для гроба.

Несмотря на придуманные дела по салуну, Марш то и дело выглядывал из окна, бросая тревожные взгляды на салун Каталины. Там все, казалось, было как всегда. Несколько раз Марш сдержался, чтобы не отправиться в «Серебряную леди». Кэт вполне ясно дала понять, что это ее забота и его не касается. Он уважал ее желания, и тем не менее…

Марш все еще носил винтовку. Посетители уже привыкли к этому. Это стало частью имиджа «Славной дыры», как сказал однажды Хью.

Несколько раз Марш поймал себя на том, что тянется к винтовке как бы для того, чтобы удостовериться, что она на месте. Вот его настоящий друг. Единственный друг, разделивший с ним его мытарства по свету. Уж в чем в чем, а в оружии он разбирался. От этого зависела его жизнь.

Стемнело. В «Славной дыре» осталось всего несколько посетителей. Марш подошел к окну и бросил взгляд на «Серебряную леди». Света почти не было, хотя двери оставались открытыми. Через окно он увидел Кэт, которая разговаривала с каким-то мужчиной. Поза, в которой она пребывала, говорила о крайнем напряжении и ярости.