Серебряная леди - Патриция Поттер

Она не стала обсуждать этот вопрос, и Кэхун решил, что у нее есть только подозрения, а не твердая уверенность в мошенничестве. Вот этим оружием он и будет сражаться с ней. Кэхун был уверен, что сможет извести ее. Подумать только, роскошная Ледяная Королева, гордость Сан-Франциско, с младенчества была проституткой!

Он даст ей пару деньков на обдумывания и мучения, а потом выберет момент, когда рядом не будет этого верзилы, проберется к ней в комнату и восстановит свои супружеские права. Решено. Он так и сделает. И не будет откладывать это в долгий ящик.

Джеймс заворочался на тощем матрасе. Единственное, что он мог себе позволить, — это дешевая меблированная комната, в то время как она царствовала в «Серебряной леди».

Да, конечно, он наведается туда еще раз. Он уже знал, в какой комнате живет Каталина Хилльярд. Он прихватит с собой нож. Ей не повредит, если он немного поучит ее уму-разуму, даже если придется немного потерпеть. Плохо только, что за эти годы Лиззи расцвела и похорошела, а ее взгляд просто кружил голову, а тот, прежний, испуганный, заискивающий взгляд, который позволял мужчинам ощущать свою силу, исчез. Да, малышка Лиззи сильно изменилась, но от этого она не перестает быть маленькой шлюшкой из Натчеса-под-Холмом. Может, он вернется еще сегодня днем. Просто чтобы напомнить ей о себе. Потом еще раз. А может, он дождется завтрашнего дня. Прошлой ночью он был сильно пьян и не был способен на что-нибудь серьезное. Он и сам об этом знал. Но сегодня он от выпивки откажется. Ни капли, поклялся он сам себе, хотя голова раскалывалась, а тело молило об обычной утренней порции спиртного.

Кэхун потрогал рукой шрам на шее, потом на груди. Напоминание о том, как Лиззи взбунтовалась и бросила его, истекающего кровью, в номере гостиницы. Он наверняка бы умер, если бы его не обнаружил хозяин гостиницы. Он позвал какого-то коновала, который кое-как заштопал его раны и отобрал последние деньги. Через неделю его, качающегося от слабости, выперли из гостиницы. Ему удалось еще немного отлежаться в задней комнате салуна, завсегдатаем которого он был. Потом его выгнали и оттуда. Месяцы ушли на то, чтобы сколотить приличную сумму для ставки в игре и снова приняться за покер. Кэхун смог бы выигрывать, если бы не жадность, которая толкала его на неоправданный риск. Потеряв Лиззи, он лишился своеобразного финансового тыла. Раньше, когда он проигрывал, он уступал Лиззи победителю. Ночь, проведенная с молодой женщиной, обычно удовлетворяла счастливчика, и он прощал Джеймсу карточный долг.

Да, черт возьми, некстати он лишился Лиззи. Но отныне за ней числился должок. Она должна расплатиться за раны, которые нанесла ему, и за последующие годы мучений.

Сейчас у нее определенно водились денежки. И она скажет, где она их хранит, когда он пригрозит исполосовать ножом ее прекрасное лицо.

В животе тянуло и ныло. Боже! Как ему хотелось выпить! Но нет — ему надо быть трезвым. А рука должна быть твердой.

Кэт не спала. Ее трясло от ярости. Джеймс напомнил ей о том времени, которое она планомерно вытесняла из сознания, загоняя в самые дальние уголки памяти. Он напомнил ей об унизительном ожидании мужчин, когда она все выглядывала из комнаты, гадая, не ведет ли он с собой кого-нибудь. Однажды он помог одному из своих «дружков» связать ее, чтобы тот мог получить «суперудовольствие»

«Дай ей побольше места. Пусть извивается. Мне нравится, когда они извиваются». Она до сих пор слышала эти гнусные слова. Тогда она поклялась, что это никогда не повторится. К тому времени Лиззи была замужем уже два года и свято верила, что должна выполнять все приказания мужа. Он вбил ей в голову, что она не годится ни на что другое, а если она убежит, он поймает ее и убьет. И Лиззи верила ему. Она знала, что он мастерски орудует ножом. Он умел припугнуть любого, кто ему не нравился.

В тот вечер Джеймс приказал ей одеться и спуститься в салун. Она воспротивилась, но убивать его не собиралась.

Лиззи чувствовала себя такой ненужной, бесполезной. Все вокруг, включая мать, видели в ней лишь средство добывания денег. Все, кроме Бэна. Он единственный отнесся к ней по-человечески. Нет, тогда она определенно не собиралась убивать Джеймса. И спустя десятилетия она все еще мучилась угрызениями совести по поводу этого вымышленного убийства.

Теперь, оглядываясь назад, женщина может искренне сказать, что у мягкосердечной Лиззи не хватило бы духу даже желать смерти мужу. У Кэт его хватит.

Каталина подошла к окну и похолодела, увидев, что Джеймс направляется в «Славную дыру». Она видела, что Хью вышел. Почему так рано? Из-за ребенка? Тогда почему Кантон не закрывает салун? Рассудок у нее помутился. А случайно ли зашел туда Джеймс? Почему ушел Хью? Может, было нечто, что Кантон хотел скрыть и от Хью тоже?

Годы подозрений и недоверия давали о себе знать. Каталине не хотелось предполагать самого дурного. Боже! Помоги ей! Она не хотела думать дурно ни о ком, но лгать себе она тоже не могла. У нее действительно не было причин доверять Кантону. Только чутье. Меньшее из двух зол. А может, она сыграла на руку Кантону?

Почему она не подумала раньше, что пьяный Джеймс может отправиться допивать и чесать языком в «Славную дыру»? Что, собственно, она знает о Кантоне? Ему будет очень просто нащупать ее слабое место, наслушавшись сплетен Джеймса.

Ее особенно угнетало, что ушел Хью. Документы на владение салуном были в руках Кантона. Она сама поднесла их ему на блюдечке.

И ее затрясло еще сильнее и от недоверия, и от ожидания предательства.

Глава двадцать первая

Тедди направился к Хью выпить чашечку кофе и разузнать новости.

Он думая о Молли, но в первую очередь ему нужна была информация. Что-то дурное происходило с Каталиной, а он не знал, что именно. Он видел, в каком напряжении она была целый день, знал, что она наведывалась в «Славную дыру», и в памяти у него застряли странные слова хозяйки о Кантоне. В полное недоумение привел Тедди эпизод с незнакомцем. Он никогда не видел, чтобы Каталина была вне себя.

Утром с ней творилось что-то непонятное. Каталина редко позволяла себе демонстрировать чувства на людях, старалась сдерживаться и на сей раз, но лицо у нее было белее полотна, а глаза покраснели то ли от бессонницы, то ли от слез. Она намеревалась, как обычно, позавтракать с девушками, но не смогла проглотить ни кусочка и поднялась наверх, сославшись на дела.

Тедди очень бы хотелось, чтобы Каталина честно рассказала, что ее мучает, но рассчитывать на это не приходилось. Ледяная Королева лишь однажды потеряла контроль над собой, когда кричала в ночном кошмаре. Но, даже придя в себя, Каталина отвергла все попытки Тедди помочь ей.