Серебряная леди - Патриция Поттер

Парикмахер закончил бритье, освежил Маршу лицо и застыл в ожидании. Марш благодарно кивнул и вручил мастеру два серебряных доллара, получив в ответ приветливую улыбку и приглашение заходить еще. Марш кивнул, не пускаясь в объяснения, что часть денег — компенсация за украденную газету. Крепко держа ее под мышкой, Марш направился в «Славную дыру», а в душе продолжали цвести незабудки.

Кэт делала вид, что не замечает беспокойно-вопросительных взглядов Тедди. Ей надо было чем-то занять себя, и она помогала ему обслуживать клиентов. Сегодняшнее утро было утром сплошных потерь.

Бут Темплтон был занят расследованием, и его не оказалось на месте, когда она зашла в агентство. Оставалось надеяться, что он отлучился по ее делам. Она оставила документы, касающиеся купли-продажи салуна, и передала через клерка просьбу проверить законность брака, заключенного между Лиззи Джонс и Джеймсом Кэхуном в 1857 году в Натчесе-под-Холмом, Миссисипи. Каталина полагала, что сделать это просто, надо только связаться с филиалом агентства в ближайшем к Натчесу большом городе.

С каждой минутой она укреплялась в своих подозрениях насчет Кантона. Воображение ее то и дело рисовало картины, как Джеймс входит в «Славную дыру» и что там происходит дальше.

Итак, она суетилась за стойкой. Она не будет унижать себя и не пойдет больше в «Славную дыру». Если Кантон получил деньги, он найдет ее сам. В конце концов, «Серебряная леди» — его салун. Но как сообщить об этом Тедди?

Время перевалило за полдень, когда вошел Кантон. Каталина, занятая протиранием посуды, заметила его в зеркале. Она едва успела перевести дух, как он огромными шагами приблизился к стойке.

Кантон только что подстригся и благоухал, как парфюмерная лавка. Ни один мужчина не выдерживал сравнения с Кантоном. Сейчас в его лице было что-то тревожное.

— Мисс Кэт, — с обычной насмешливостью приветствовал он ее, но что-то необычное было и в тоне его приветствия.

Кантон обвел внимательным взглядом зал, как будто ища кого-то, и лишь затем снова обернулся к Каталине.

— Мистер Кантон, — в тон ему ответила Каталина. — Чем обязана «Серебряная леди» такой честью?

И, сцепившись взглядами, они застыли в немом поединке. Кэт мечтала увидеть знак в его лице, что она может доверять ему.

Сердце Марша забилось сильнее. Ему хотелось перегнуться через стойку и поцеловать ее. Господи! Как ему хотелось, чтобы она доверяла ему.

— Не можем ли мы поговорить где-нибудь?

Кэт сразу подумала о своей комнате, но поняла, что они вдвоем станут объектом слишком пристального внимания. Впервые она пожалела о том, что у нее нет отдельного кабинета.

— Может быть, поговорим у меня? — предложил Кантон, и в глазах его появилась двусмысленность.

Каталина медлила. Зная, как сильно она поддается обаянию Кантона, женщина не хотела подниматься к нему в комнату. Но ей хотелось разузнать побольше об отношениях между Кантоном и Кэхуном, и она согласилась. Марш предложил ей руку, но Каталина сделал вид, что не заметила ее, и направилась к двери впереди него. Остановившись рядом с Тедди, она шепнула:

— Я вернусь через несколько минут.

В «Славной дыре» посетителей было чуть больше, чем в «Серебряной леди», может быть, из-за игровых автоматов. Надо будет тоже поставить такие, подумала Каталина, и только потом вспомнила, что «Серебряная леди» больше ей не принадлежит.

Войдя в салун, Каталина немедля направилась в комнату Кантона. В горле у нее пересохло, дыхание замерло. Каталина пребывала в пространстве между страхом и надеждой.

Когда они вошли, Вин зарычал и не переставал рычать, даже когда женщина наклонилась, чтобы погладить его.

— И он не пытается выскользнуть на улицу?

— Я вывожу его на прогулки. Чаще всего по ночам. Кажется, он понимает, что здесь он в безопасности.

Кантон сказал это небрежно, как бы не заботясь о собаке, но Каталина знала, что это не правда.

— Неужели? В безопасности?

— Вы хотите убедиться, что вы тоже в безопасности? — улыбаясь, спросил Кантон. Голос его звучал мягко. Она купалась в звуках его голоса.

Лучезарный Люцифер! Помоги!

— Не думаю, чтобы кто-нибудь мог чувствовать себя в безопасности рядом с вами, — ответила Каталина.

Кантон поймал взгляд Каталины, красноречиво устремленный на бюро, достал из внутреннего кармана пачку денег и протянул женщине.

Принимая деньги, Каталина коснулась пальцами его руки и вся вспыхнула. Взглянув на Кантона, она обнаружила, что глаза его изменились: они больше не были зеркальными. Они были глубокого серого цвета, каким бывает небо перед грозой. И в них бушевала страсть.

Кантон сделал шаг вперед, и Каталина выронила деньги. Она чувствовала головокружительный запах свежего одеколона, и ей смертельно захотелось прикоснуться к его гладко выбритой щеке. Она почувствовала его дыхание, теплое и быстрое. От его близости Каталине показалось, что даже лоно ее раздвинулось с готовностью принять наслаждение.

Руки у нее задрожали, по телу побежали мурашки. Но она все еще сопротивлялась его захвату.

Я всегда плачу за услуги, дорогая.

Может быть, того же он ждал и от нее? Платы?

Она думала одно, а руки уже скользили по его мягкой кожаной куртке.

Чувства. Так много чувств сразу.

Кантон нагнулся и накрыл ее губы своими губами. Он соблазнял ее, увлекал в мир наслаждений, очаровывал. Нельзя ему отвечать. Она не хочет играть роль кролика, прыгающего в пасть питона, или овцы, жалобно блеющей перед волком. Она не хочет… она не доверяет… она не…

Но он уже затянул ее в иное измерение, где не было логики, не было слов, где правили чувства и желания. Марш обнял и притянул ее к себе. Как прекрасно она себя чувствовала!

Кантон не собирался заниматься с ней любовью, по крайней мере сегодня. Но в тот самый момент, когда он увидел ее в «Серебряной леди», он понял, что произошло что-то дурное. Каталина подозрительно смотрела на него с прежней враждебностью, и он судорожно перебирал в уме, что могло вызвать такую неприязнь. Вчера ему показалось, что они похоронили часть взаимных подозрений и недоверия.

Тем временем неведомые силы так и толкали их в объятия друг другу. Боже! Эти глаза! Он никогда не видел такого чистого зеленого цвета. Марш надеялся, что когда-нибудь они обратят на него свой взор с доверием, и боялся этого. Сможет ли она когда-нибудь примириться с его прошлым?!

Черт! Марш и сам не знал, сможет ли он смириться со своей прошлой жизнью. А что если газетки, вроде той, которую он подобрал в парикмахерской, никогда не исчезнут из его жизни?!

Но вот Каталина начала сдаваться под натиском его поцелуев, теперь она уже отвечала Кантону. Тем не менее тело ее еще было напряжено, а в глазах застыл немой вопрос, почти обвинение. Он не хотел любить ее сопротивляющуюся, непокорную, но в ней по-прежнему жило недоверие.