Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

6 сентября 1928 года Карло Сенни отправил телеграмму в Министерство иностранных дел, в которой он выдвинул предположение о возможности итальянской казне получить долю компенсации, которую советские власти попросили у немецких властей или страховых компаний за спасение корабля «Монте Сервантес». Сенни полагал, что возмещение должно было бы быть порядка одного-полутора миллиона марок.

Сенни объяснял свое предположение тем фактом, что «Италия фактически понесла все расходы „Красина“ и, следовательно, имела право воспользоваться не только долей компенсации страховки, а еще огромных расходов, которые „Красин“ понес из-за изменения запланированного курса и из-за „ремонтов и поставок инструментов, необходимых для спасательных работ“»[803]. Министерство иностраных дел отправило сообщение Сенни в Министерство морского флота. Глава морского министерства, Владимиро Пини, отправил Сирианни ответное письмо, содержащее отказ. Пини заметил, что деньги, переведенные «Красину», не предусматривались никаким контрактом на аренду, а значит, не могло быть речи ни о полной, ни о частичной компенсации за спасение «Монте Сервантеса»[804].

Оплата и помощь «Красину» были слишком животрепещущей и любопытной темой, чтобы оставаться в секретной переписке министерств, и, в конце концов, она попала в печать.

24 октября 1928 года в Министерство иностранных дел пришла телеграмма из Бергена от стокгольмского корреспондента газеты Svenska Dagbladet, в которой был перевод одной его статьи, опубликованной в шведской газете 12 октября под красноречивым заголовком: «Путешествия „Красина“, полностью оплаченные Италией».

Естественно, статья сообщала только часть правды о том, как была организована русская экспедиция. То есть то, что точно было известно в Норвегии, в Осло, Бергене и Ставангере, откуда шла оплата за спасательные операции, а не то, что знали в Москве и Риме, то есть о запросах русских и о том, что итальянцы фактически были поставлены перед фактом.

«Мне удалось узнать, – пишет журналист, – что вовсе не советское правительство выступило с инициативой послать спасательную экспедицию. Нет, это граф Сенни, министр Италии в Осло, предложил отправить советский ледокол „Красин“ на Шпицберген для помощи выжившим в крушении дирижабля Нобиле. Тогда советское правительство предоставило Италии „Красин“ с помощью госпожи Коллонтай, дипломатического представителя СССР в Осло.

Затем мне удалось узнать в местном консульстве Италии, что само консульство провело оплату от имени итальянского правительства всего топлива и продовольствия для „Красина“ в Ставангере и Бергене как для первого, так и второго рейса, а также оплатило ремонт „Красина“ в Ставангере.

Итальянское консульство в Бергене перевело всего более 400 000 крон для „Красина“. Однако есть вероятность, что Италия заплатила „Красину“ еще бóльшие суммы. К тому же понятно, что Италия должна была гарантировать возвращение „Красина“ в Ленинград в безупречном состоянии, поэтому Италия, вероятно, сделала большую страховую выплату за дорогущий корабль водоизмещением 10 000 тонн, это самый большой ледокол в мире и стоит порядка 10 миллионов крон.

Итак, здесь нельзя говорить о настоящей русской спасательной экспедиции в том смысле, что обычно подразумевается под этим словом, и вся шумиха, поднятая коммунистической печатью, возносящая до небес грандиозное благородство Советов, – одно пустое место».

Затем шведская газета рассматривала мероприятия по спасению «Монте Сервантес», присоединяя другие пикантные подробности, касающиеся трений между судоходной компанией и Советами, которые, по мнению корреспондента, хотели спекулировать и на этой спасательной операции:

«Стало известно, – пишет журналист, – что русские требуют себе всю сумму, которая превышает несколько миллионов крон.

Со стороны же судоходной компании утверждается, что „Красин“ был арендован Италией и поэтому Италия первой имеет право требовать возмещения всех расходов, произведенных при спасении корабля „Монте Сервантес“, и, кроме того, 2/6 компенсации за ремонт. Ведь Италия гарантировала возвращение „Красина“ в Ленинград в идеальном состоянии и взяла на себя полную ответственность как судовладельца за исключением тех выплат, что положены офицерам и другим членам экипажа. Любопытно посмотреть, как будут развиваться события, – заключает журналист, – потому что речь идет о миллионах. Стоимость „Монте Сервантеса“, как говорят, от 9 до 10 миллионов крон»[805].

Правда, напечатанная в шведской газете, показывала, как Советы использовали «Красин» в своих пропагандистских целях. По сути, большевики отказались от своей пролетарской гордости, потребовав и приняв солидные деньги от капиталистической буржуазии и колониалистов в пользу экспедиции, которая должна была быть чисто гуманитарной.

Очевидная утечка государственной тайны поставила в тяжелое положение и итальянское правительство. В самом деле, разоблачения исходили из итальянских дипломатических миссий и потому ставили в рискованное положение modus vivendi, которое с таким трудом установилось между Римом и Москвой, то есть хорошие плодотворные торговые отношения между двумя странами[806]. По иронии судьбы, знаменитый ледокол носил имя Леонида Борисовича Красина, «красного купца», который в течение долгих лет был добрым другом Италии, продвигавшим советские сделки в Италии[807].

Получается, что никто не имел намерений топить славу корабля, завоеванную во имя самых высоких ценностей человеческой солидарности и благородства.

Сирианни узнал о шведской статье из Министерства иностранных дел[808] и хотел предложить этой шведской газете напечатать опровержение. Он ухватился за незначительную деталь: что оплата со стороны Италии была лишь «частичной» и попросил не затрагивать вопрос с «Монте Сервантесом»[809]. Однако это могло бы дать нежелательный результат, потому что опровержение, опубликованное в таких выражениях, могло бы вызвать другие вопросы (оплата была «частичной», но насколько частичной?) и подтвердило бы, что Италия платила Советам за спасение Нобиле и его товарищей.

О статье в Svenska Dagbladet больше ничего не известно. Тот факт, что деньги были выплачены русским, должен был оставаться в тайне, и на самом деле так и произошло.

А вот оплата итальянцами представительствам других стран, пришедших на помощь, как раз прошла тихо и никем не замеченная. Для Норвегии и Швеции было совершенно естественно получить возмещение понесенных затрат.

В отличие от действий Советского Союза с «Красиным», эти страны не выдвигали никаких условий относительно использования собственных средств и тем более не организовывали пропагандистских спекуляций о своем участии в спасательных операциях вокруг дирижабля «Италия».

Итальянская дипломатическая миссия в Осло несколько раз фрахтовала норвежские китобойные суда «Браганца» и «Хобби» для помощи кораблю «Читта ди Милано». 12 июля 1928 года Романья обратился с просьбой в Министерство морского флота и Министерство военно-воздушных сил о разрешении на получение у министра Карло Сенни кредита в миллион лир[810].

4 января 1929 года замминистра иностранных дел Дино Гранди сообщил Министерству военно-морских сил и Министерству военно-воздушных сил счет, на