Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

рейса[791], и 4 сентября достиг залива Беверли, где ждал Чухновский. Из-за плохой погоды советский самолет только 10 сентября смог вылететь из Кингсбея и за три часа достиг Беверли[792].

11 сентября «Красный медведь» проделал свой последний поисковый полет, из-за ветра продлившийся от силы 52 минуты.

В результате Чухновский оставался в Кингсбее почти два месяца, с момента высадки 22 июля до 10 сентября 1928 года. С помощью итальянцев он починил свой самолет, который был готов уже 9 августа. Все то долгое время, которое он провел с итальянцами, летчик сидел в палатке рядом со своим самолетом вместе со своими товарищами, отказываясь от любого общения. По договоренности с командованием «Красина», он не хотел сотрудничать с итальянскими «М18», прибывшими в Кингсбей 8 августа, и еще меньше он хотел сотрудничать с большими итальянскими гидросамолетами Маддалены и Пенцо, которые там стояли[793]. Он попытался выполнить свое последнее задание только после прибытия «Красина», через месяц после того, как его самолет был отремонтирован.

Написано великое множество страниц на итальянском языке, осуждающих Маддалену и Пенцо за то, что они не захотели лететь 12 июля, и столько же страниц написано на русском, прославляющих советских летчиков. Однако многочисленные комментаторы не обратили внимание на огромное опоздание, с которым Чухновский, по сговору или по приказу Самойловича и московского Комитета помощи, сделал попытку найти дирижабль и «группу Алессандрини» с августа до сентября 1928 года.

Вместо того чтобы заниматься пропагандой, русские могли бы на самом деле сотрудничать с итальянцами, и, возможно, поиски дирижабля прошли по-другому, но они этого не захотели.

7 сентября 1928 года один моряк корабля «Читта ди Милано», Арканджело Майорана, простой и искренний свидетель происходящего, чьи слова никогда не приводились в литературе, в своем дневнике написал:

«Русский трехмоторный самолет все еще в Кингсбее. Рядом с ним разбили палатки Чухновский и его товарищи; они очень вежливо отклонили наше искреннее и сердечное приглашение на наш корабль. Мы могли бы предложить им каюту и какой-то комфорт; но они держались особняком, отдельно, как будто бы им было строго приказано ни к кому не приближаться. Единственное общение, на которое они шли, это радиосообщения и принятые сообщения, которые забирал для них один наш моряк»[794].

Два рейса «Красина» вокруг островов Шпицбергена с 29 июня до 19 июля 1928 г. и с 3 сентября до 25 сентября 1928 г. (из доклада Relazione, RM, 1930)

16 сентября «Красин», погрузив на палубу «Красный медведь», вышел из пролива Беверли, 18 сентября прошел вблизи Острова Брош и Фойн там, где была найдена «красная палатка». Убедившись, что легендарной Земли Джиллиса на самом деле нет, как уже заметил Нобиле во время своего беспосадочного перелета на «Италии» 15 мая, 20 сентября Самойлович направился на восток к Земле Александры архипелага Франца-Иосифа. 23 сентября «Красин» причалил к мысу Ниль Земли Георга. Здесь русские устроили продовольственный склад и вывесили флаг Советского Союза. Получив из Москвы приказ вернуться, 25 сентября они повернули назад, взяв курс на родину, и прошли мимо Острова Надежды в юго-восточной части Шпицбергена. 26 сентября «Красин» прошел мимо Норвегии около Хоннингсвога, на следующий день остановился в Тромсё. 30 сентября, пройдя Берген, корабль миновал Хёугенсунн, прошел вдоль южных берегов Норвегии и 1 октября пришел к маяку Скагена на самой северной точке Дании, оттуда вошел в Балтийское море и прибыл в порт Ленинграда 5 октября. Все последующие дни в Ленинграде и Москве прошли грандиозные праздники[795].

Большевистский триумф «Красина» после его возвращения в Ленинград; пока ГПУ подавляет антиправительственную демонстрацию, в московском Большом театре проходит чествование

В хвалебной печати нет ни намека на антикоммунистическую демонстрацию, организованную 5 и 6 октября в Ленинграде по случаю прибытия героических «красинцев».

В записке, отправленной из Генерального Консульства Италии в Ленинграде Джино Берри в Министерство иностранных дел сообщается, что огромная толпа, ожидавшая корабль, состояла в основном из рабочих. Группа социал-демократов воспользовалась ситуацией, распространила по заводам города контрреволюционные прокламации, призывающие к свержению коммунистического режима и восхваляющие Максима Горького. На следующий день, 6 октября, прошла демонстрация протеста, которая переместилась на заводы и на правую сторону Невы (на Васильевский остров). Немедленно вмешалось ГПУ, государственная политическая полиция и ее доверенные лица.

Берри сопровождает эту новость кратким политическим анализом:

«Партия СД (социал-демократическая партия) в Ленинграде и области довольно сильная, насчитывает 20 000 членов, она подразделена на многочисленные ячейки, не знакомые друг с другом. Рабочая масса Ленинграда, около 600 000 рабочих, из которых 100 000 члены коммунистической партии. Работа по пропаганде СД довольно трудна, она ведется подпольно, с большим риском для жизни. Сегодня никто не боится лишенных всего монархистов, царских аристократов, бывших богачей и представителей буржуазии, уже потерявших свое богатство, но ненавидят и боятся главным образом, социал-демократов: им нет пощады»[796].

8 октября в московском Большом театре прошли чествования спасателей, пришедших на помощь дирижаблю «Италия». Присутствовали ответственные работники Комитета помощи Нобиле, экипажи «Красина» и «Малыгина», был там также Николай Шмидт, радиолюбитель, поймавший несколько слов из сигналов SOS, идущих из «красной палатки». Это был триумф советской пропаганды, широко освещенной многочисленными органами печати.

Газета «Красный Север» писала следующее:

«Москва, 8 октября. Сегодня в Большом театре московская пролетарская общественность чествовала героев „Красина“ и „Малыгина“. Устроенное Осоавиахимом торжественное заседание привлекло много делегаций московских фабрик и заводов, представителей ячеек Осоавиахима, ученых обществ, партийных и профессиональных организаций.

Заседание открыл зампредседателя реввоенсовета СССР тов. Уншлихт, посвятивший первое слово скончавшемуся т. Скворцову-Степанову.

– Редеют ряды старой гвардии, – сказал тов. Уншлихт. – В лице тов. Скворцова-Степанова партия и советская власть понесли тяжелую потерю. Почтим вставанием память старого большевика и революционера. Все встали. Оркестр исполнили траурный марш.

Затем тов. Уншлихт в краткой речи подвел итоги пятилетней деятельности Осоавиахима и указал, что благодаря организованности и поддержке широкой советской общественности и удался поход наших доблестных моряков и летчиков.

После речи тов. Уншлихта в состав президиума включаются, помимо членов президиума Осоавиахима, руководители экспедиций „Красина“ и „Малыгина“ – т. т. Самойлович, Визе, Чухновский, Бабушкин, Эгги и др. Появление их вызывает продолжительные приветствия в зале. Ососбенно аплодируют Самойловичу и Чухновскому.

Начальник экспедиции „Красина“ проф. Самойлович выступил с подробным докладом о 4-месячном походе ледокола.

Экспедиция, – сказал в заключение Самойлович, – с глубоким сожалением оставила