Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

обратился к президенту республики Франческо Коссиго выделить средства на восстановление «Красина» в количестве 11 миллионов долларов[823], но непохоже, что они когда-либо были предоставлены.

8 мая 1995 года «Красин» стал музеем, директором назначен Л. Ю. Бурак, и на следующий день двери музея открылись для посетителей[824]. В 2004 году он вошел в состав Музея Мирового океана в Калининграде[825].

На открытии музея в 1995 г. Италию представлял Карло Барбьери, президент Международного комитета памяти полярных экспедиций Умберто Нобиле. По этому поводу он запустил проект подписки на финансирование круиза на «Красине» в Средиземном море до портов Генуи, Неаполя и Венеции.

Заключение

После спасения потерпевших с дирижабля «Италия» «Красин» вошел в историю как яркий образ, став символом самоотверженного бескорыстия и доблести советских людей. После жестоких политических репрессий, устроенных в Советском Союзе в 30–40-е годы, героическая история о «Красине» жива, в том числе и благодаря литературе, публикующейся в Италии.

В этом смысле фундаментальными являются мемуары Нобиле, Самойловича и отчасти Бегоунека, переведенные на многие языки. К ним добавились книги Трояни. В книгах, написанных этими авторами и потом вышедших в других странах, образ «Красина» является символом благородства, смелости и человеческого единства, противостоящего пресловутой халатности итальянских спасателей и, в частности, офицеров Королевского Морского флота.

Однако от истории укрылся тот факт, что экспедиция «Красина» была результатом экономических переговоров, навязанных Советским Союзом Италии в те времена, когда в Москве велась шумная идеологическая кампания против Италии и против экспедиции Нобиле.

Несмотря на это, правительство Муссолини выдавало Советскому Союзу деньги без ограничений и оказывало всякую другую помощь ради спасения Нобиле и его товарищей. Без итальянской помощи «Красин» не вышел бы из Ленинграда 15 июня 1928 года и не смог бы вернуться в этот город три месяца спустя, добыв славу Сталину и большевизму.

Комментарии

[1] Corriere della domenica, 22 июля 1928 г., р. 11. Интервью, приведенное в Corriere della domenica, возможно, было взято не у Отто Свердрупа, а у Харальда Ульриха Свердрупа, который вместе с Амундсеном принимал участие в арктической экспедиции на корабле «Мод» в 1918 году, см. Dainelli, 1960, pp. 320, 323–324. Возможная неточность в указании респондента не отменяет того факта, что идея создания на Северном полюсе научно-исследовательской базы, оснащенной радиостанцией, обсуждалась полярниками еще до экспедиций Умберто Нобиле.

[2] Как уже было отмечено, Нобиле написал две книги в 1929 году. Первая из них, преимущественно научного содержания, была опубликована в ноябре того же года на немецком языке в издательском доме Юстуса Пертеса в городе Гота; на итальянском языке книгу издали только в 1938 году под заглавием «Подготовка к арктической экспедиции на „Италии“ и ее научные результаты»; см. также Nobile, 1962, pp. 32–33. Во второй книге кратко описываются события экспедиции; сначала она была опубликована в Швеции в 1929 году, а затем, в феврале 1930 года издана и в Италии под заглавием «Дирижабль „Италия“ на Северном полюсе».

[3] Джанни Альбертини, инженер-исследователь, сопровождавший экспедицию на «Италии», так описывает паковый лед: «Он состоит из всевозможных, несхожих между собой пластов: тонких, трещиноватых, гладких, принесенных из самых разнообразных мест; под действием господствующих ветров такие пласты могут слипнуться и спрессоваться, в результате чего возникает впечатление (в особенности когда из-за низкой температуры летом их края цементируются, а прожилки покрываются снегом), что это один ледяной массив. Ветры, приливы, морские и приливно-отливные течения способны за несколько часов превратить безбрежное ледяное поле в бушующее открытое море», Albertini, 1929, p. 27. Нобиле тоже привел описание пакового льда в книге от 1938, p. 84.

[4] Behounek, 1930, pp. 233, 243–245. В первые месяцы 1930 года Бегоунек провел серию пресс-конференций в Европе, на которых он, подняв забрало, защищал Нобиле, очернял работу комиссии по расследованию и организацию итальянских спасательных операций. В частности, венская коммунистическая газета Der Abend от 10 февраля 1930 года опубликовала его интервью, в котором ученый очень резко обвинил Романья и итальянское правительство в том, что они не послали итальянские самолеты в помощь «Красину» сразу после спасения потерпевших из «красной палатки», а также в том, что они мешали спасательным операциям русских и не сотрудничали с другими странами. По этим причинам, заявил Бегоунек, члены экипажа, оставшиеся в корпусе, погибли. Оценивая интервью, военный атташе в Вене Умберто Фаббри отметил не только политическую подоплеку венской газеты, но и тот факт, что в те дни Бегоунек встречался в Вене с Нобиле и с братом Альдо Понтемоли, итальянского ученого, одного из 6 пропавших. Об этой документации см. записку военного представителя ВФ в Вене при Министерстве морского флота, prot. N. 328, 1 марта 1920 г., в: AUSMM, cartella 2515.

[5] См. интервью Занзара, напечатанное Пьетро Кварони, первым секретарем миссии итальянского посольства в Москве, в брошюре Королевского посольства в Москве от 2 июня 1928 г., относящееся к периоду с 26 мая до 2 июня 1928 года, в: ASMAE, Fondo Afari Politici 1919–1930, busta 1552. Мнение о Пьетро Кварони (1898–1871), которое высказал итальянский посол в Москве Витторио Черрути в характеристике в 1928 г.: «Я считаю его одним из лучших представителей в мире дипломатии. Он обладает политическим чутьем и наблюдательностью, а также критическим мышлением. И то и другое – большая редкость для молодого человека, которому всего лишь тридцать лет. К этому надо добавить чувство долга и патриотизм, высокую культуру и выдержанность». См.: ASMAE, Fascicoli del personale, Serie VII Diplomatici e Consoli cessati, pos. Q3. Биографию и оценку Кварони см.: Monzali, 2018, pp. 9–53. О некоторых записках о советской международной политике этого периода, проводимой Георгием Чичериным, см.: Quaroni, 1954, pp. 43–49.

[6] 25 мая 1928 г., после падения дирижабля, потерпевшие поделились на несколько групп, которым печать и общественное мнение присвоили имена, ставшие знаменитыми. Здесь мы используем названия, больше знакомые итальянцам. Сначала катастрофа поделила

16 человек экипажа на две группы. Гондола управления раскололась, часть людей осталась на льдине, другую сразу же унесло вместе с корпусом дирижабля, и они исчезли навсегда. Во время удара погиб Винченцо Помелла, в палатке, выпавшей из обломков, нашли убежище: Умберто Нобиле, Альберто Мариано, Филиппо Цаппи, Франтишек Бегоунек, Джузеппе Бьяджи, Феличе Трояни, Натале Чечони, Альфредо Вильери, Финн Мальмгрен. Лагерь получил название «красная палатка», потому что палатку покрасили в красный цвет, чтобы ее могли заметить самолеты, участвующие в спасательных операциях, а спасшиеся стали называться «группой Нобиле». На борту того, что