Дурнушка для герцога - Татьяна Дин

она сегодня была! Никто из девиц не мог и близко с нею сравниться! И такую женщину имел право целовать Росси, а он, Эдриан, не имел права им мешать. Клэр сделала выбор. Она отвергла его.

Но как же для него были мучительны минуты, в которые она получала удовольствие!

Грудь разрывало от боли, а голова раскалывалась от напряжения. Когда же напряжение стало невыносимым, Эд схватился за голову, протяжно застонал и рухнул на кровать. Он лежал как мертвец. Он мечтал заснуть, провалиться в бессознательное состояние, но вместо крепкого сна пришло забытье.

Он метался в беспокойных видениях пока ему не начали сниться губы и руки Клэр. Губы целовали его лицо, а руки касались груди. Во сне Эд был на седьмом небе от счастья и хотел большего, но когда девичьи пальцы скользнули вниз, он неожиданно очнулся.

Сон прошел, а ощущения нет. Рядом с ним на самом деле лежала женщина.

Неужели Клэр?!

Эд был готов выкрикнуть ее имя и заключить в объятия, как в лунном свете увидел лицо гостьи.

Розмари!

Это она забралась к нему в постель и ласкала его тело.

Он мог как оттолкнуть ее, так и притянуть к себе. Он хотел не ее, но мог воспользоваться ее услугами. Потеряв любимую, он имел возможность получить разрядку и физическое удовольствие. От него почти ничего не требовалось, так как Розмари сама предлагала ему себя.

Чтобы принять решение, Эдриану не потребовалось много времени.

Он протянул руку, обхватил ладонью ее затылок и, приподнявшись, стремительно приблизился к ее губам.

Глава 49

Во всех движениях Эда не было нежности. Он действовал резко и жестко.

- Я не приглашал тебя в свою постель, - стальным голосом произнес он и обдал ее ледяным взглядом, от которого Розмари вся сжалась и задрожала. - Когда ты первый раз предложила мне себя, я еще мог списать это на необдуманный порыв: что ты поддалась слабости, но сейчас, когда это случилось второй раз, и ты без стеснения улеглась в мою постель, я могу сделать только один вывод - ты проделывала это и с другим мужчиной. Для невинной девушки ты слишком хорошо осведомлена об интимной близости и знаешь, как доставить мужчине удовольствие. Но если ты не хочешь, чтобы я прилюдно обвинил тебя в распутстве и разрушил твою репутацию, в эту же секунду немедленно уберешься из моей постели, а завтра утром без возражений покинешь и мой дом. Ну, что ты выберешь: громкий позор или тихий отъезд?

- Нет, Эдриан, ты все не так понял! - бросилась она к нему, схватила его за шею и полезла целовать, но он брезгливо отодрал ее от себя и, держа на расстоянии, не позволил снова прильнут к нему. Она продолжила вырываться и молить его. - Я люблю тебя, Эдри! Мне нужен только ты! Это любовь к тебе довела меня до отчаяния! Я ведь ничего от тебя не требую! Мне нужна только одна эта ночь! Подари мне ее! А завтра я сделаю как ты хочешь и уеду! Неужели я прошу так много?! Я готова стать твоей! Отдать тебе свою девственность, которую все это время хранила только для тебя! А если ты мне не веришь, то тебе достаточно лишь взять меня и убедиться, что я не лгу.

Ее голова запрокинулась назад, а сама она начала обмякать в его руках, но Эдриан встряхнул ее и заставил посмотреть на него.

- Лучше отдай ее своему мужу, - сурово произнес он. - Когда-то ты была нужна мне на всю жизнь, а теперь не нужна даже на одну ночь. Я не люблю тебя, Розмари, и не хочу. Пока еще не поздно, уходи. Считаю до пяти.

- Пожалуйста, Эдри, пожалей меня!

- Один.

-Ты не можешь быть со мной таким жестоким!

- Два.

- Я люблю тебя!

- Три.

Лицо Эдриана стало еще более угрожающим.

Розмари ничего не оставалось, как только сползти с кровати и сделать несколько шагов назад. При этом она не хотела смириться с поражением. От ярости и ненависти ее щеки раздувались как паруса, а лицо исказилось настолько, что стало по-настоящему уродливым.

- Но и страхолюдина никогда не будет твоей! - злобно зашипела она, не понимая, что сама сейчас превратилась в отвратительное чудовище. - Она тоже не проводит ночь одна!

- Четыре, - твердо сказал Эд и потянулся к шнурку на стене.

Розмари кинулась к выходу, но у двери затормозила и бросила через плечо:

- Ты еще пожалеешь об этом!

- Пять! - как из пушки выпалил Эд и сделал вид, что дернул за веревку.

Розмари вскрикнула и тут же вылетела в коридор, о чем возвестил громкий хлопок закрывающейся двери. Эд изможденно откинулся на спину и закрыл глаза. Слова маркизы отпечатались в голове.

«Она тоже не проводит ночь одна».

Ему не хотелось верить, что они были правдой и Клэр отдалась Орландо. Она была не такой. В ней не было грязи и порочности. Даже в купальнике она выглядела как образец чистоты и невинности. Чистота была в ее душе. Ее гордость и достоинство не позволили бы ей лечь с мужчиной до свадьбы.

Сколько бы в мыслях Эд не возвышал Клэр, но его страх подсовывал ему другую картину. Неприличную. Запретную. Клэр тоже могла быть слаба. Если она так воспламенялась от его поцелуев, то что уж говорить о поцелуях Орландо - человека, которого любила. Она могла решить, что они почти женаты и нет ничего плохого, чтобы провести ночь в объятиях друг друга.

Неожиданно Эд поймал себя на мысли, что даже если Клэр переспит с Росси и тот вдруг бросит ее, то он не оставит ее и все равно сделает предложение. Он будет любить ее любую. Она нужна ему любая. Нужна как воздух. И ей он простит то, что не простит никакой другой женщине. Для него имело значение только одно - чтобы Клэр всегда принадлежала ему.

*

Мужские пальцы, коснувшиеся обнажённой ноги Клэр, показались ей не горячими, а ледяными. Ледяными настолько, что моментально привели её в чувство. Вместо жара под кожу проникал холод, который добирался до костей, заставляя ее зябнуть и дрожать. Все ее тело оказалось скованно. Она походила на безжизненную ледышку.

Орландо лежал на ней, но его тепло не согревало ее. Его поцелуи не расслабляли ее. Наконец Клэр поняла, что этот холод исходил не извне, не от Орландо.