Принцесса Дюны - Брайан Херберт

на поля специи. Возможно, они даже найдут способ отравить еду Шаддама или убить его в спальне. Варианты были расплывчатыми, но бесчисленными.

Чем больше Чани слушала, тем отчетливее понимала, насколько сырыми и непроработанными являются эти планы.

Покинув ситч Табр, группа отправилась через пустыню в отдаленные деревни у подножия Барьера. Эти общины зарабатывали на жизнь мелкой добычей полезных ископаемых, ручным сбором меланжа, напыленного ветром на скалы, или отхожими промыслами в Арракине. Чани и ее друзья знали, что в этих поселениях терпеть не могут Харконненов, и жители не стали задавать лишних вопросов, когда Хоуро конфиденциально попросил их о помощи.

Самое полезное – Джеймис узнал имя человека, ответственного за найм чернорабочих в хранилища специи возле космопорта Арракин. Старейшина деревни, который в молодости выполнял подобную работу, скептически покачал головой, увидев возбуждение в глазах гостей:

– Это ужасный труд, тяжелый и грязный за жалкие гроши, и все это время Харконнены глаз с тебя не спускают. Лучше вам наняться в бригаду сборщиков. Хотя бы будете работать в привычной пустыне.

– Нам нужно в Арракин, – твердо заявил Джемис.

Вместе с рабочими они покинули деревню на рассвете, когда тень от Барьера темным озером протянулась к городу. Огни многочисленных ночных предприятий еще горели. Свет плавильных заводов, ремонтных мастерских и заправочных станций для челноков казался зловещими пожарами. Одна из площадок космопорта освещалась целым созвездием фонарей, и Чани могла разглядеть сверкающий имперский флот – гигантские роскошные фрегаты и военные корабли Коррино. По периметру стояли сборные казармы, и даже на рассвете патрули сардаукаров прохаживались так, будто в любую секунду были готовы к вторжению.

Чани издали изучала подробности, шагая среди измотанных жителей пустынных деревень, которые тащились в город на свою ежедневную работу. Проследив за ее взглядом, Хоуро кивнул, и никто из них не произнес ни слова.

Несмотря на очевидные меры безопасности в городе, Чани знала, что Император Шаддам и его ближайшее окружение живут в резиденции-крепости со всеми удобствами и охраной, которые мог обеспечить граф Фенринг.

К тому времени, когда они дошли до пыльного Арракина, угрюмый город уже проснулся и вернулся к повседневной деятельности. Деревенские жители отправились по своим обычным рабочим местам в сопровождении нескольких диверсантов. Новые знакомые заверили, что Харконнены тщательно проверяют удостоверения личности работников, только когда те приходят за зарплатой.

Вооруженные именем человека из хранилищ специи, Джемис и Хоуро попрощались с Чани и направились к шумному промышленному комплексу, откуда в коричневое небо поднимались пыль и выхлопной дым.

Дальше Чани в одиночестве пробиралась по переполненным улицам, лавируя между озабоченными пешеходами, продавцами воды, карманниками, уличными проповедниками и праздными гуляками, а также слугами, спешащими по поручениям. Какой-то тип попытался украсть ее водные кольца, а возможно, просто потискать ее; Чани сломала ему кисть и ушла, даже не оглянувшись посмотреть, как он воет от боли.

У боковой двери резиденции она спросила Шадут Мейпс и прождала довольно долго, прежде чем появилась старая экономка. Мейпс сразу узнала девушку, и ее темные глаза удивленно расширились:

– Ты снова здесь, дитя мое, и на этот раз без отца!

– Теперь у меня собственная цель.

– Ты пришла еще чему-то научиться? – спросила Мейпс.

– Я пришла наблюдать и собирать информацию.

Экономка жестом пригласила ее войти:

– А разве это не то же самое, что и обучение?

Когда герметичная дверь закрылась за ними, Чани сказала:

– Мне нужно остаться здесь на некоторое время. Вы можете найти мне место среди персонала? Я должна иметь возможность передвигаться и наблюдать.

Старая женщина усмехнулась:

– Ну ты и задачи ставишь, дитя мое! Император и его свита сейчас здесь, в резиденции, так что охрана усилена в десять раз! Вооруженные сардаукары патрулируют все залы, а имперские соглядатаи ошиваются на кухнях. Специалисты проверяют каждый кусочек пищи на предмет яда. Сопровождают даже меня, когда я меняю постельное белье.

Все именно так, как Чани и ожидала.

– С таким количеством дополнительных хлопот вам наверняка требуется помощь, а мне позарез нужна работа.

– Помощь мне действительно нужна, но сейчас тебя не так-то просто протащить внутрь. Нищих отгоняют от дверей. Новые сотрудники проходят тщательную проверку. Их берут на неопределенный испытательный срок и неустанно за ними наблюдают.

Чани упала духом. Она пообещала Хоуро, что сможет проникнуть внутрь, хотя сама не знала, получится ли это у нее.

Заметив ее разочарованную гримасу, Мейпс поджала морщинистые губы:

– И все же я главная экономка резиденции, и могу поручиться за новую служанку. Я знаю, как получить разрешение и соответствующие документы. Никто не станет перепроверять девчонку из пустыни, хотя нам придется слегка придать тебе лоску – но не настолько, чтобы кто-нибудь обратил на тебя внимание. Если ты слишком красива, значит, ты больше не невидимка. – Шадут криво усмехнулась. – Моя мать давным-давно научила меня, что величайшее оружие женщины – это умение оставаться молчаливой, незаметной и недооцененной.

Чани могла понять эту философию, хотя сама никогда не была тихоней.

Мейпс представила ее сотрудникам, но никто из них не поздравил девушку с получением места. Наоборот, похоже, они жалели ее. Но не задавали никаких вопросов и не оказывали никакой поддержки.

Шадут выдала ей одежду прислуги, и Чани завернулась в серый балахон с поясом, повязав косынку так, чтобы лицо было наполовину скрыто, но не в вороватой манере.

Мейпс поправила ткань, затем удовлетворенно кивнула:

– Ты ведь не боишься работы, правда?

– Я ничего не боюсь! – заверила Чани, и экономка скептически фыркнула:

– Ответ гордый, но глупый. Сперва я назначу тебя на кухню, чистить кастрюли и тарелки. Потом в прачечную. После этого сможешь подметать полы, сначала в общих помещениях и банкетной зоне.

Чани отвела взгляд, чтобы домоправительница не заметила ее волнения. Девушка чувствовала, что если примелькается в глазах сардаукаров, то сможет получить доступ в жилые комнаты.

Она делала все, что ей велели, ни на что не жаловалась, мало спрашивала и говорила только в ответ на прямое к себе обращение. Сардаукары стояли повсюду. Кое-кто из прислуги тихо обменивался слухами, которые состояли в основном из опасений. Все беспокоились, что у графа Фенринга глаза кругом – не только в резиденции, но и по всему Арракину. Все его боялись.

К леди Марго относились лучше, чем к ее мужу, и Чани догадывалась – это потому, что аристократка умела казаться доброй. Но леди Фенринг, как сообщалось, была из Бинэ Гессерит, поэтому Чани не верила в альтруизм этой женщины. Тем не менее, она прислушивалась к сплетням и запоминала все, что могло оказаться полезным.

После того, как Чани потратила два дня на