Принцесса Дюны - Брайан Херберт

с удовольствием заводил короткие интрижки, и Джемис поступал так же. Самоуверенность Хоуро проявлялась в дерзости, которую многие женщины ситча считали привлекательной.

Вокруг вернувшихся партизан уже собралась толпа, и они вновь рассказывали историю о недавней ловушке, которую устроили: Джемис и Хоуро дали засечь себя в пустыне, одинокими и беззащитными, недалеко от перерабатывающей фабрики Харконненов, где разведывательные топтеры патрулировали периметр. Они даже махали руками, якобы призывая на помощь.

Пара топтеров кружила у них над головами, проносясь совсем близко и вовсе не собираясь помогать. Пилоты повели себя до боли предсказуемо, снизившись, чтобы поиграть с жителями пустыни, как сытый зверь с добычей – из спортивного интереса. Наконец топтеры приземлились, и из них выпрыгнули солдаты с короткими мечами наголо…

Теперь, по возвращении в ситч, раскрасневшиеся и разгоряченные меланжевым пивом, Хоуро и Джемис хвастались, что могли бы и сами разобраться со всеми врагами. От души рыгнув, брат даже заявил, что мог бы победить всех в одиночку, без всякой помощи товарищей-фрименов, что вызвало череду недоверчивых смешков.

Захлопнув ловушку, пустынные воины выскочили из укрытий и быстро перебили всех Харконненов, чтобы захватить топтеры. Засунув тела в грузовые отсеки для дальнейшего извлечения воды, они улетели так быстро, что остальная команда рабочих даже не обратила внимания на произошедшее.

Налетчики использовали это в своих интересах – они развернулись и нанесли неожиданный удар по воздушному транспортнику-носителю, исключив всякую вероятность того, что фабрику перевезут в безопасное место, когда появится песчаный червь. Затем Хоуро с товарищами ловко пролетели на топтерах мимо других разведывательных машин, вступив с ними в воздушный бой и уведя подальше от места добычи. Работники фабрики даже не получили раннего предупреждения о появлении червя… что не имело особого значения, поскольку они в любом случае погибли бы.

Слушая браваду брата, Чани села на плетеный коврик из меланжевого волокна, подобрав под себя ноги. Она помнила, как праздновала подобные акции, в которых участвовала сама, и каждый раз это рассматривалось как триумф фрименов. Но теперь она задумалась, являются ли эти рейды действительно вехами на пути к свободе или просто привычными раздражающими факторами, на которые планетарные губернаторы не обращают особого внимания.

Заплетающимся языком Хоуро самонадеянно заявил:

– Я предлагаю еще чаще совершать набеги! Кусать Харконненов снова и снова, пока они с позором не покинут нашу планету! Дюна – это наш мир, и они должны оставить его в покое!

Джемис что-то промычал в знак согласия, а товарищи зааплодировали. В другое время и Чани выступила бы с подобными заявлениями, но сейчас она передумала. Дерзость брата показалась ей наивной.

– Этот мир – единственный источник специи, а Империя зависит от нее. Как и Космическая Гильдия. Большая часть населения пристрастилась к меланжу. Нас никогда не оставят в покое.

Фримены заворчали. Две девицы-подлизы, считающие себя великими соблазнительницами, сердито зыркнули на Чани из-за того, что она испортила праздничное настроение. Хоуро отмахнулся:

– Ты ничего не понимаешь, сестренка. Мы скоро прогоним Харконненов прочь!

У Чани защемило сердце, когда она осознала, что Мейпс, должно быть, считала так же несколько десятилетий назад. Брат обвел соратников тяжелым оценивающим взглядом:

– Возможно, мы мыслим слишком узко. Чани натолкнула меня на идею. Вместо того, чтобы просто уничтожать фабрики Харконненов и захватывать их топтеры, которые можно заменить, будет куда эффективней, если мы отрубим змее голову. Что если нам проникнуть в Карфаг и убить самого барона Харконнена?

Сперва диверсанты дружно рассмеялись, но постепенно посерьезнели, все больше проникаясь этой мыслью. Адамос высоко вскинул зачехленный криснож:

– Я мог бы вонзить его прямо в сердце барона! Мой клинок достаточно длинный, чтобы пробить его жировые складки!

Остальные захохотали.

– А что насчет графа Фенринга, имперского комиссара по контролю за добычей специи? – продолжал Хоуро. – Это могло бы иметь еще больший эффект. Поговаривают, что он близкий друг Императора Шаддама.

Двое фрименов хмыкнули. Хоуро кивнул на Чани:

– Моя сестра побывала в арракинской резиденции. Она осмотрела комнаты, охрану, кабинеты графа. Отец брал ее туда с собой.

– Лайет… – пробормотал один из диверсантов.

Хоуро нахмурился.

Словно вызванный звуками этого имени, в дверях грота появился мужчина. Чани поерзала на коврике, удивленная тем, что отец уже вернулся из путешествия к южным пальмовым плантациям. Лайет-Кайнс выпрямился, глядя на шумную компанию, и втянул носом пряный запах пива.

– Это ничего не даст, Лайет-Чи. Если вы убьете графа Фенринга или барона Харконнена, Империя просто пришлет другого комиссара или назначит другого сиридар-губернатора. И они не успокоятся, пока не накажут нас.

– Мы хорошо умеем скрываться, – возразил Джемис. – И мы способны дать отпор.

Лайет-Кайнс вздохнул с обеспокоенным и огорченным видом:

– Дело в том, что иномиряне не разбираются в местных. Они даже не знают, кто такие фримены. Они будут убивать невинных жителей пустынных деревень. Они убьют любого в пыльной одежде и объявят его фрименом.

Некоторые из фрименов что-то забормотали, отводя глаза, ибо знали, что слова ученого – правда. Но вновь заговорила Чани, вспомнив историю Шадут Мейпс:

– Даже если мы уберем барона Харконнена, кто знает, не будет ли тот, кто его заменит, еще хуже? Такое случалось и раньше.

– Убив кого-нибудь из них, вы не добьетесь того, на что надеетесь, – сказал Лайет. – Возможно, какое-то время вы будете чувствовать себя победителями, но потом мы все заплатим за это.

Хоуро с трудом поднялся на ноги, покраснев от гнева.

– И насколько мы можем доверять твоей оценке, папаша? – Он произнес это слово с насмешкой. – Откуда нам знать, что ты просто не защищаешь имперцев? Ты отправляешь им отчеты, ты собираешь данные о наших насаждениях, о специи, о ситчах. Ты сидишь за шахматной доской и играешь одновременно за белых и за черных. Откуда нам знать, что твои настоящие симпатии на самом деле не на стороне Императора?

Лайет-Кайнс выглядел оскорбленным до глубины души. Чани слышала, как ахнули другие присутствующие, ибо они очень уважали ее отца. Он с трудом сдержал гнев, подбирая тактичные слова для ответа, когда из коридора вбежал мужчина. Он запыхался, и его шумное дыхание эхом отражалось от каменных стен.

– Лайет! – выкрикнул гонец. – Почтовая летучая мышь приземлилась в верхнем алькове. У нее внедренное ультразвуковое послание для тебя. – Он протянул складную клетку, в которой сидело крошечное существо, плотно прижав кожистые крылья к мышиному тельцу. – Метки на крыльях показывают, что она отправлена из Арракина.

Лайет обернулся – его настроение было испорчено. Смущенно фыркнув, Хоуро сделал еще один большой глоток пива и откинулся на спинку стула. Чани, встревоженная планами товарищей, надеялась, что все это просто хвастовство.

Лайет взял