Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

против человеческих врагов. Пока работаем с тем, что есть. Двадцать лет мирной жизни нам не на пользу.

— Ты не прав, Марцелл, — улыбнулась Атанаис, и её голос чудесной музыкой пролился в холодном помещении. — Мы росли в мире и согласии с другими государствами. И если мир пошатнётся, мы будем знать, за что боремся.

— Пожалуй, соглашусь с сударыней Алистер, — напряженно ответил Амиль.

Через несколько бесконечных минут они добрались до железной двери. Марцелл открыл её и осветил каменный тоннель. Здесь было очень холодно и сыро.

— По нему придётся идти два дня. Тоннель проверяли три недели назад. Обвалов нет. Он приводит аккурат к Броку. Вход в тоннель со стороны Брока спрятан от любопытных глаз извне. Пусть это не самое надёжное место, здесь негде спрятаться и некуда свернуть в случае погони, но теперь вы понимаете, что Кишар — это не тупик, выход здесь есть. О нём знаем мы впятером, герцог, и ещё несколько атийцев.

— И никому больше об этом месте лучше не знать, — с нажимом произнёс Амиль.

— Теперь, дорогой Марцелл, — сказала Атанаис. — Говори, чего мы ещё не знаем. Даже если это неприятно.

Марцелл вздохнул, плотно закрыл дверь в тоннель и ответил:

— Кунабульцы были замечены недалеко от атийской столицы, но больше всего их стекается на юг. Они ищут вас. Недалеко от Кишара видели пятерых. Я в переписке с герцогом и жду его распоряжений. Если он прикажет увозить вас отсюда, уходить из Кишара вы будете этим путём и очень быстро.

— Уходить куда? — спросила Ишмерай. — Мы же не можем задержаться в Броке.

— Герцог пока не дал инструкций, — ответил Амиль. — Если вам придётся срочно уходить, а вам, скорее всего, придётся это сделать, мы отправим сокола в Брок. Принцесса Плио будет ждать вас. В Броке сейчас находятся ваши кузены, Сагрия и Реция Кицвилан.

— Вся банда в сборе. Не хватает только принца Марка, — буркнул Сагдиард.

— Помолчи! — рыкнула Ишмерай.

Почти весь оставшийся путь агент герцога и дочь герцога обменивались колкостями.

Потекли дни, от тревожных мыслей о складывающейся обстановке в Архее не спасали уже ни книги, ни прогулки, и Ишмерай решила возобновить занятия по фехтованию. После месяца покоя бок перестал болеть, и Марцелл согласился заниматься с ней, и каждое утро по несколько часов они посвящали битве на мечах во внутреннем дворе крепости. Атанаис прогуливалась неподалёку.

Александр Сагдиард два дня находился в отъезде, а по приезду подошёл к фехтующим и начал молча и пристально глядеть на них.

При его появлении Ишмерай занервничала и начала совершать одну ошибку за другой. Марцелл, который хвалил её все эти дни, начал раздражаться. Сагдиард насмешливо улыбался, сложив руки на груди, а девушка думала о том, что не должна ударить в грязь лицом при этом недостойном человеке.

«Недостойный человек» же прохаживался вокруг и продолжал неприятно улыбаться, заставляя Ишмерай гневно вспыхивать и нервничать всё больше.

Вскоре Амиль позвал Марцелла, держа в руках какие-то бумаги, и Марцелл передал свой короткий меч Сагдарду.

— Не желаете ли взять меня к себе в учителя? — хмыкнул Александр.

Рассудок подсказывал Ишмерай отказаться, но спесь не позволяла ей трусить.

— Честь эта слишком велика для меня, — ответила девушка. — Но я воспользуюсь такой редкой возможностью.

Сагдиард довольно кивнул. Атанаис беспокойно заёрзала, но никто более ничего не заподозрил.

Мужчина не церемонился с Ишмерай и с удовольствием закрыл глаза на её происхождение. Он не был так же последователен, как Марцелл, так же аккуратен и доходчив. Показав девушке приём, он не терял времени, отрабатывая каждое из его движений, он тотчас шёл в атаку, заставляя её соображать быстрее, рассуждать на ходу, путаться и теряться.

Упрямая Ишмерай не смела жаловаться или говорить, что чего-то не запомнила или не поняла, — она лишь стиснула зубы, проглатывала очередное поражение и с упорством, граничащим с яростью, продолжала бороться. На лбу выступили бисеринки пота, несмотря на холод, смочившие мелкие кудри на висках. Длинные густые волосы убрала в тугой тяжёлый пучок на затылке, отчего кожа на голове начала сильно болеть и зудеть от пота, но Ишмерай не смела отвлекаться. Вновь загудело не до конца зажившее ребро.

Девушка полагала, если бы отцом её был кто-нибудь другой, Сагдиард бы позволил себе набить ей пару шишек. Между тем он не терялся и с дочерью герцога, приговаривая грубым, не терпящим возражений голосом:

— Шевелись, барышня! Раз, два, три… Не в ту сторону! Да когда же ты запомнишь?! Вижу, Марцелл не слишком утруждал тебя, раз ты такая неуклюжая… Куда?! Куда ты поворачиваешься?!.. Опять не то! Раз, два, три!.. Не то! Снова не то! Не та позиция!

Сагдиард вновь показывал приём и, не дожидаясь того, что девушка повторит его хотя бы в воздухе, бросался на неё с проворством и силой льва. Силы утекали, меч казался все тяжелее.

— Полегче, Сагдиард! — кричали ему товарищи.

— Ты должен показывать ей, как правильно, а не хвастать своим превосходством!

— Разве я не показываю? — отмахивался тот: ему все труднее становилось скрывать усмешку. — Она не способная. В этом нет моей вины.

Своим ударом об её меч он заставил ноги девушки подкоситься, подставил ей подножку и безжалостно хохотнул, когда Ишмерай упала в грязь, выронив меч и до крови оцарапав ладони.

— Назад! — крикнул Сагдиард, когда к девушке бросился молодой Умрат.

Умрат стиснул зубы и отступил на несколько шагов под прицелом меча.

— Поднимайся! — рявкнул ей её строгий учитель.

«Да иди ты к дьяволу со своими приёмами! — подумала она. — Пусть меня Марцелл поучит, а тебе я шкуру попорчу!»

Стараясь скрыть бешенство, непримиримость и обиду, слезами выступившую на глазах, Ишмерай взяла меч, подскочила, вспомнила все старые навыки, представила, что в руках её кинжалы Эрешкигаль, всегда будто бы дарующие ей силу, и кинулась на Александра.

Тот, неприятно удивлённый её упорством и выдержкой, не стал смягчаться. Он ловко отразил удар и отпихнул её так, что девушка отлетела на несколько шагов назад, но удержалась на ногах.

— Полагаю, вы более не желаете учиться, барышня, — тихо проговорил Сагдиард, улыбаясь. — Вы намерены