Гамбит - Татьяна Богатырева

Этому совету Сакс последовал.

Массаж в самом деле оказался хорош, а фелимка – умела и ненавязчива. Молча сделав свое дело, она выскользнула из комнаты, оставив засыпающего Сакса одного. И, верно, предупредила, чтобы его не трогали, потому что проснулся он только утром, когда за окном было совсем светло.

Выспался он на удивление хорошо. Лучше, чем во дворце.

Недели через две Сакс вновь пришел в «Шпору», на сей раз один, и взял фелимку, как выяснилось самую дорогую девицу в «Шпоре», – ради настоящего восточного массажа. Он бы, верно, так и ходил в бордель, брал Зульму и ни о чем не задумывался, если бы она не пользовалась изрядным спросом. И когда крайне огорченный владелец «Шпоры» третий раз подряд извинился перед благородным сэром и предложил любую другую из десятка девиц, но никак не фелимку, решил вопрос собственного удобства кардинально: снял Зульму и комнату для нее на год вперед.

Через день Киран нашел его в дворцовом подвале, оторвал от беседы с мудрым, которого стража лорда застала за сожжением деревенского мельника, обвиняюще ткнул пальцем в грудь и заявил:

– Если ты лишишь меня лучшей массажистки в этой богами забытой дыре!.. – перевел взгляд на привязанного к раме мужчину, сочувственно покачал головой. – Этот тоже думает, что Асгейр его защитит. Бедняга. Чем же им так промыли мозги?.. Не стоит тратить на него время, все равно ничего не знает. Хочет к своему богу – в костер, и вся недолга.

– Пожалуй, ты прав. Почетное огненное погребение будет в самый раз. – Сакс махнул кату, чтоб отвязывал мудрого, и отвернулся. Мудрый заверещал, обещая все-все сказать, но Сакс не обернулся. – Ладно, уговорил. Лишить тебя массажа – дело неугодное Отцу. Но с тебя наливка!

Они так и вышли, беседуя о наливке и девках. И, только когда за ними закрылась тяжелая дверь, Киран сморщился, будто глотнул прокисшего эля:

– Дикость и Средневековье.

Сакс снова пожал плечами: а что делать?

– С волками жить… – пробормотал Киран, потряс головой и преувеличенно бодро заявил: – Значит, вечерком идем в «Шпору». Кстати, молодец. Начинаешь вести себя как настоящий султан.

Кто такой султан (ясно же, что Киран не про украшение для шлема говорил), Сакс и спрашивать не стал. Только кивнул. Вечером так вечером.

Глава 11

Ильяс

– Где ее нашел? – с нездоровым блеском в глазах спросил Вовчик, глядя вслед Лильке. – Идет как русалочка по ножам! Грация, надлом, чудо! Одолжи, я из нее такую конфетку сделаю!

Ильяс и сам присмотрелся к Лильке: странное дело, никогда не обращал внимания, как она ходит босиком, а тут вдруг… В самом деле – не идет, а течет, словно ручей через острые камни. Красиво. Очень. И жаль ее, откуда в ней надлом? Неправильно это.

– Обойдешься без порнушки с Лилькой, – ответил он. – Знаю я твоих конфеток.

Вовчик пожал плечами, мол, тебе все равно скоро надоест, бросишь, а мы не гордые, мы ее подберем, отряхнем и пустим в дело. Потом. Такая ж модель, чудо!

– Гуталину дать, Отелло? – Вовчик пихнул его в бок. – Не боись, не уведу.

– Еще чего, уведет он. – Ильяс хмыкнул. – Так что там за подарочек, надеюсь, ничего черного?

– На сей раз исключительно светленькое, в твоем вкусе, – заверил Вовчик. – Вадима Элина знаешь? Обещался прийти. Тебя ради. Ну, не вижу энтузиазма!

– Щас прыгать буду, – буркнул Ильяс, выискивая за стеклом Лильку.

Нашел – она устраивалась на диванчике в углу. И тут раздался звонок в дверь. Вовчик разулыбался, как пьяный Дед Мороз на детском утреннике.

– Спорим, по твою душу?

Спорить Ильяс не хотел, и так было ясно – явился мистер Твистер. Позже всех, по-королевски. Не мог владелец заводов, газет, пароходов прийти на полчаса попозже? Оставлять сейчас Лильку одну – погано. Съедят же и колючками не подавятся.

Сунув Вовчику коньяк и бросив «поздравляю», мистер Твистер попросил провести их в кабинет и оставить одних, там прошелся из угла в угол и уставился на Ильяса в упор.

– Не люблю долгие разговоры. О вас слышал, видел работы. Впечатлен. Хотите персональную выставку?

– Разумеется. Но не любой ценой.

Мистер Твистер прищурился:

– Вот как? И что же для вас неприемлемо?

– Я бы предпочел сначала узнать, что хотите вы.

– Не тревожьтесь, разумеется, ничего незаконного. – Он усмехнулся. – Мой интерес – реклама. Заниматься выставкой будут профессионалы, за мной только финансы. И согласование темы.

Обтекаемость мистера Твистера была неприятна. Ничего незаконного? Как будто самые большие подлости делаются не законопослушными гражданами с чистенькими руками.

– Прошу прощения, но реклама чего? Не все мои работы могут способствовать успешным продажам пива или избранию господина Жириновского президентом.

– Строительная компания «Хрустальный город».

Название казалось смутно знакомым, но не в связи со скандалами, так что Ильяс согласился. Без особых расшаркиваний, да и вообще ему Элин не нравится. Что-то в нем было чуждое, холодное. И про Лильку ему говорить не хотелось, словно владельцу газет-пароходов может быть какое-то дело до непрофессиональной модели. Но раз уж мистер Твистер изволил спросить, пришлось.

– Тема – Тишина. Лилия Тишина. Думаю, к концу сентября материал будет готов.

Владелец пароходов посмотрел на него как-то странно и спросил:

– Ваша модель здесь? Хочу на нее взглянуть. – Усмехнулся и добавил: – На нее одну, без вас, Илья Сергеевич. Завтра мой секретарь с вами свяжется, обговорите детали.

И, не прощаясь, ушел к тусняку. А Вовчик, подслушивавший под дверью, зашел, не выждав для приличия и минуты.

– Ну? – перегородил плечами дверь, вихры дыбом, на щеке помада, в глазах детское любопытство. – Колись, мне ж интересно!

– Мне тоже интересно, Вовчик, откуда у тебя такие знакомые?

– Откуда-откуда? Снимал я для его компании. Нормальный мужик.

– Для «Хрустального города» снимал? Название это, черт… – Ильяс подергал себя за бороду. – Ладно. Это уже паранойя.

– С острого недотраху, ага, – ухмыльнулся Вовчик.

– Короче, если этот твой нормальный мужик не передумает, будет выставка.

– Тогда будет. Мужик – кремень. Давай-ка по такому случаю?.. – Жестом фокусника вынул из-за спины бутылку коньяка и подмигнул. – Пока там тусня тусит.

К горлу подкатила тошнота, вспомнились Лилькины несчастные глаза и синяки на запястье. Вовчик целую секунду пялился на него, как на новые ворота, а потом загоготал.

– Что, до сих пор?.. Ну ты даешь. Глотни уже, полегчает. Отличный коньяк, кстати.

Отхлебнул сам, из горла, и протянул бутылку.