Гамбит - Татьяна Богатырева

– Ядовитый. При попытке укусить вызывает изжогу, – тоном дипломированного ботаника сказал он, обнял Лилю за плечи и повел в студию, мимо блондинки.

– Ага, коллекционный, – жизнерадостно подтвердил Вовчик, отколупывая сургуч с горлышка. – А ты жлоб, мой друг. Мог бы и поделиться.

– Я сатрап и деспот, – гордо заявил Ильяс. – А сатрапам и деспотам делиться не положено.

Лиля фыркнула: Синяя Борода получился что надо, угадала она с образом. А Вовчик… нет, он совсем не Эри, хоть и одно лицо.

Она обернулась, в упор не замечая зависшую блондинку.

– Думаю, Ильяс охотно поделится. – Дождалась, пока Вовчик оторвется от кувшина и удивленно глянет на нее. – Самым ценным, что у него есть. Как истинный друг… он уступит вам Тигра на недельку. Когда в следующий раз поедет что-нибудь снимать.

Вовчик довольно загоготал. Позабытая зрителями блондинка фыркнула и ушла за стекло, громко цокая каблучками. Лиля посмотрела ей вслед и поежилась: здешний гадючник явно не чета библиотечному. Помнится, Ильяс и Инну Юрьевну раскатал в тонкий блин, но тогда подумалось, что случайно. А зря.

– Я туда не впишусь, – вздохнула она.

– Это их проблемы. – Ильяс поправил гребень в ее прическе и шепнул на ухо: – Мы недолго. А будут доставать, натрави на них Синюю Бороду. Я нынче грозен.

Кажется, я тебя совсем не знаю, мысленно ответила она, кивнула, глубоко вдохнула, расправила плечи и пошла в террариум. Вовчик позади присвистнул.

– Где ее нашел? Идет как русалочка по ножам! Грация, надлом, чудо! Одолжи, я из нее такую конфетку сделаю!

В его голосе прозвучал откровенный восторг художника, а Лиля снова поежилась: интерес Вовчика льстил и пугал. То есть пугало то, что ей этот интерес льстит. Господи, снова психоз, может, не надо?!

– Обойдешься без порнушки с Лилькой, – ответил Ильяс. С явственными нотками ревности. – Знаю я твоих конфеток.

О чем они говорили дальше, Лиля не слышала, все заглушил гам пополам с музыкой: студия, по центру которой горделиво возвышалась наполеоновской помпезности кровать с балдахином, была полна народом. Явная богема: одеты кто ярко и вызывающе, кто нарочито скромно и небрежно, а все равно – вызывающе. Кое-где даже мелькали пресловутые перья. Лиля сперва глазам не поверила: добровольно нарядиться в перья?! Красивые, конечно, яркие и экзотичные, но все же…

Она села на кожаный диванчик у стены – стены в студии были выложены камнем, очень красиво, но слишком уж выпендрежно, – под большим фикусом, и принялась оглядываться, очень стараясь делать это незаметно.

На всякий случай даже сделала вид, что читает валявшийся тут же, на диванчике, журнал. Кажется, сделаться невидимкой удалось: внимания на нее не обращали, разве что разок послышался громкий шепот:

– Эту мышь привел Ильяс? Боже мой, он заболел зоофилией!

Что именно ответили на шепот, Лиля не расслышала. Из принципиальных соображений. И из тех же соображений сделала вид, что не расслышала и первой шпильки, и вообще всецело поглощена статьей о кельтских обычаях. Интересной, кстати, статьей. И фотографии были красивые, почти как у Ильяса. Хотя нет, он бы снял лучше.

Едва успела прочитать страницу, когда от толпы отделилась красивая и холеная дама, одетая под НЭП и с сигареткой в мундштуке, на пару секунд остановилась напротив фикуса, смерила Лилю пренебрежительным взглядом, приподняла брови, явно недоумевая, что эта девица делает среди избранных, и ушла к ближайшей смеющейся над чем-то компании. Лилю это не огорчило. Она и не рассчитывала на такую удачу, посидеть спокойно и поизучать обитателей террариума в естественной среде. Стоило признать, на фоне местных дам она терялась. И тем более странно было, что Ильяс польстился на нее. Если только надоели попугайки и потянуло на воробья, для разнообразия.

Попытавшись читать дальше, Лиля зевнула и пришла к выводу, что тусовки ей не нравятся. Во-первых, скучно, во-вторых – шумно, в-третьих – обитатели террариума явно друг друга не любят. Брр…

– Лилия?

Она обернулась. Улыбнулась: незаметно подошедший со стороны фикуса мужчина лет под пятьдесят – почему-то хотелось назвать его джентльменом – располагал к улыбке. В отличие от прочих собравшихся. А еще он казался здесь лишним, может, потому, что одет был на удивление просто? Ни фрака, ни перьев, ни кружев – обыкновенные темные джинсы и тонкий джемпер. Обращали на себя внимание разве что светло-русые, забранные в хвост волосы и сережка-колечко с каким-то синим камешком, но и та в глаза не бросалась, издалека не заметишь. В руках джентльмен держал два бокала с чем-то красно-розовым, похоже клубничным.

– Дайкири, – протянул один из бокалов и спросил разрешения присесть рядом. Голос у джентльмена был звучный, низкий, чем-то напоминающий виолончель; сейчас он говорил совсем тихо, но чувствовалось, что, если ему будет нужно, его услышит весь стадион «Лужники», и безо всякого мегафона.

Поблагодарив, Лиля взяла бокал и подвинулась в самый угол диванчика. Непонятно было, откуда он ее знает и что ему нужно.

– Вадим Юрьевич, – представился джентльмен.

Улыбнулся краем губ, очень тепло и располагающе, а Лиле вдруг показалось, что она его где-то видела. Почему-то вспомнилась заставка игры «Дорога домой», там в самом конце в стекле мелькало отражение мужчины похожего типажа.

Глупости. При чем тут игра?

Уловив ее замешательство, Вадим Юрьевич добавил:

– Элин. Компания «Хрустальный город».

К отражению добавились башни-цветы, бьющиеся о купол сухие ветки, бетховенские темы… Чушь какая!

– Очень приятно, – Лиля наконец взяла себя в руки и отогнала странные ассоциации. – Лилия Тишина. Уличный музыкант.

– Вы, кажется, интересуетесь кельтскими легендами? – бросил взгляд на отложенный журнал. – Весьма любопытная тема, но, к сожалению, в подобных статьях все слишком поверхностно и далеко от исторической правды. На самом деле фейри – совсем не то, чем принято их считать.

– А вы знаете, кто такие фейри на самом деле?

Получилось резковато, но само слово «фейри» слишком уж бередило то, о чем не хотелось вспоминать. От смущения Лиля уткнулась в бокал, даже отпила немножко. Оказалось вкусно и не клубника, а земляника. Сладкая.

Вместо ответа Вадим Юрьевич пожал плечами и сказал совсем неожиданное:

– Прошу прощения, что потревожил. Видите ли, мне захотелось посмотреть на модель господина Блока.

– Тогда вы смотрите не туда, – ляпнула прежде, чем успела подумать. – Действующая модель господина Блока здесь не показывалась. Кажется, собиралась куда-то пойти вместе с хозяином дома.