Гамбит - Татьяна Богатырева

Верно, если бы Сакс не задумался, и если бы какая-то неуклюжая деваха не пихнула его полной овощей корзиной, то Ллирова хранителя он бы не заметил. А так…

Пока думал, пока отмахивался от извинений девахи – в ворота въехал всадник. Не рыцарь, потому что без доспеха и один, без слуг и оруженосца. Не купец – купцы не носят серые невзрачные плащи с глубокими капюшонами. Не крестьянин – лошадь хорошая, верховая, деревенщине не по карману.

Лишь разглядев зеркальце, поблескивающее у всадника на груди, Сакс понял: хранитель! Самый настоящий старый хранитель, из тех, что лорд Мэйтланд приютил в своих землях. Замковые стражники отдали ему честь, десятник что-то сказал, в гаме было не разобрать что. А хранитель скинул капюшон и сказал:

– Луна благословит тебя, – громко и торжественно.

Голос у него был низкий и гулкий. И вкрадчивый, так что не глядя можно сказать – Ллиров слуга.

Сакс-то как раз глядел во все глаза. Он ни разу не видел настоящих божьих слуг, только давно еще, когда был совсем маленький, слышал от матери: зеркальца на груди носят Ллировы хранители, хрустальные браслеты на правой руке – Асгейровы, венок из трав – Отца Кирмета. Саксу тогда было страсть как интересно, на кого ж служители похожи – вряд ли на простых людей, но увидеть не довелось.

Этот был похож на ястреба. Нос тонкий, изогнутый, как клюв, и внимательные глаза. Сам смуглый, борода белая и волосы как перец с солью. Соли больше. Точно, ястреб. Пестрый.

Прислушался: интересно ж, о чем хранитель говорит со стражей. Десятник как раз кашлянул, прочистил горло и ответил:

– Тан, как приехал, о вас спрашивал, мастер Кон-лей. Велел, как появитесь, сразу проводить.

Хранитель усмехнулся, спешился без всякой помощи, не то что мудрые, и уверенно зашагал к башне. Видно было – частый и почетный гость в замке, вон и слуги расступаются, почтительно кланяются.

О Ллировом хранителе он, ясно дело, тут же рассказал Брандону. Хорошо же, что Мэйтланд слушает правильных божьих слуг, а не мудрых.

– Слушать надо не Ллировых слуг, а Отца. Здесь слушать, – неожиданно сказал Брандон и коснулся пальцами груди. – Ты завтракал? Нет? Быстро ешь, нам скоро идти вдохновлять на подвиг Зеленый Легион. А потом снова лорды. Что, много еще приехало?

Пока завтракал, доложил – сколько лордов и рыцарей, сколько солдат, где разместились. Брандон одобрительно кивал, лишь под конец вздохнул:

– Мало. Завтра выступать, а лордов всего ничего.

Ничего себе мало, подумал Сакс, припомнив забитые до отказа казармы и слухи о том, что часть рыцарей разместилась в городе, в брошенных рыбниками домах. К тому же Зеленый Легион!

Лагерь располагался под южной городской стеной, у реки. Окруженный земляным валом, с выстроенными по ниточке палатками, чистый и аккуратный – куда аккуратнее повстанческих землянок. В расположение Легиона принца сопровождали оба Мэйтланда, старший и младший, на диво не похожие между собой. В отличие от тана Мэйтланда, его младший брат, отец Белинды, был резок, продублен солнцем и ветрами, разговаривал отрывисто и совсем не умел гнуть спину, хоть бы и перед своим принцем. Зато смотрел открыто и улыбался искренне – так, что Сакс готов был ему поверить тут же. И солдаты смотрели на своего командира чуть ли не с обожанием. Подумалось, что страшные истории про Зеленый легион не такие уж правдивые, а что солдаты не всегда возвращаются домой, так на то они и солдаты. На войне, бывает, ранят и убивают. Да и не на войне тоже. Вон сестру Мэта в лесу волк задрал.

Пока Брандон говорил с офицерами, Сакс осматривался. Все надеялся увидеть среднего брата, Грэма. Младший лорд Мэйтланд не принц Артур, вдруг Грэма не испортила служба? Грэма видно не было. Может, он попал и не в Зеленый легион, спросить бы!

Спросил. У повара, когда Брандон пробовал солдатскую кашу прямо из котла.

– Грэм Дубок? Да конечно! – заулыбался повар. – Стрелок каких поискать!

Генерал Мэйтланд тоже услышал, обернулся к Саксу, глянул с интересом, словно впервые заметил.

– Десятник Оквуд со своими лучниками остался на границе.

Жаль, не передал весточку с Кираном, подумал Сакс – и велел себе забыть о брате до послевойны.

Но войны не случилось, Охотник и тут оказался прав. Не было даже толкового боя, когда Брандон с Зеленым легионом, рыцарями и народным ополчением вошел в столицу – ровно в тот день, когда от горя скончался король Бероук, так и не успев объявить Брандона братоубийцей и мятежником. Потом только Сакс узнал, что король скончался у ворот собственного замка, когда вышел к народу и собирался что-то сказать. Даже начал, произнес: «Брандон, мой сын!..» – и замертво упал с коня.

В бестолковой свалке, когда никто ничего не понимал, погибли всего полдюжины солдат, и случайной стрелой был убит генерал Мэйтланд. А когда Зеленый Легион приготовился кроваво мстить за своего любимого командира, из дворца вышли мудрые в сопровождении лордов и гвардии, преклонили колена перед новым королем и повинились за изменника, бывшего первого королевского советника, совершенно случайно упавшего с лестницы и свернувшего шею, а то бы мудрые непременно представили его перед королевским судом…

– Ладно хоть не голову на блюде вынесли, – под нос буркнул Брандон, а мудрые сделали вид, что не услышали.

На этом война закончилась. Нобле ушли из Тейрона сами, быстро, едва не за месяц. Последовать за советником-изменником никому не хотелось.

Когда ноблей в Тейроне не осталось, мудрые пришли к Брандону: напоминать об истинной вере и своей полезности. Но король не стал их слушать, велел прекратить огненные жертвы Асгейру и не вмешиваться в государственные дела.

– Мы, – сказал Брандон, – равно почитаем обоих сыновей Отца и Матери. И приносим им положенную жертву по древнему закону: Асгейру – светлый хрусталь и светильники, Ллиру – зеркала, янтарь и молоко, Матери – плоды, Деве – цветы, Отцу – змеиные шкурки и травы, Старухе – затупившиеся серпы. И никто никогда в Тейроне не принесет богу человеческой жертвы.

Мудрые склонились перед королевской волей, но не отступились. А напоследок их главный бросил на Сакса выразительный взгляд, точь-в-точь тан Мэйтланд, и Сакс подумал, что война все равно будет. Только воевать станут не мечами и стрелами, а уговорами и посулами. Прав был Брандон, придется ему учиться дипломатии, потому как выкорчевать заразу одним мечом не выйдет. Слишком глубоко проросла.

– Я ж говорил, ты поймешь, брат, – улыбнулся Брандон, когда в тот же день Сакс поделился с ним опасениями. – И будь осторожен. Мудрые думают, что, удалив тебя от трона, смогут шептать мне в уши. Они ошибаются. Я никогда не приму их веры. – Брандон прищурился на солнце, и Саксу вдруг показалось, что король стар и сед. – Они бы сожгли меня, как колдуна, как только Артур сделал бы наследника. У меня хороший слух, Сакс. Очень хороший.