Символическая жизнь. Том 2. Работы разных лет - Карл Густав Юнг

противоположностями, то есть в неразрешенном конфликте. Такое состояние Пшивара[382]называет «разломом»[383], пропастью, отделяющей добро от зла, скрытым и, по-видимому, неизлечимым дуализмом христианства, вечностью дьявола и проклятия (в той мере, в какой реальны добро и зло).

1554 Чтобы найти ответ на этот вопрос, мы можем лишь довериться нашим умственным способностям, с одной стороны, и, с другой, полагаться на функционирование бессознательного – того духа, которым мы не в силах управлять. Можно только надеяться, что это «святой» дух. Сотрудничество сознания с бессознательным называется «трансцендентной функцией» (ср.: «Психологические типы», абз. 828[384]). Эта функция последовательно объединяет противоположности. Психотерапия использует ее для лечения невротических диссоциаций, но ранее эта функция была положена в основание герметической философии и пребывала в этом качестве на протяжении семнадцати столетий. Кроме того, это естественное и спонтанное явление, часть процесса индивидуации. У психологии нет доказательств того, что этот процесс не разворачивается по воле Божией.

1555 Святой Дух в любом случае проявит себя в психике человека и будет воспринят как психический опыт. Потому он предстает объектом эмпирической психологии, которая понадобится для перевода духовного символизма в возможности этого мира. Поскольку намерением здесь является воплощение, то есть пришествие божественного в человеческую жизнь, дух не может быть светом, который неподвластен тьме. Напротив, ему нужны человеческие поддержка и понимание, чтобы постичь mysterium iniquitatis[385], которая зародилась в раю еще до появления человека. (Змей обязан своим существованием Богу, а ни в коем случае не человеку. Идея «omne bonum a Deo, omne malum ab homine»[386]представляется совершенно ложной.) YHWH склонен искать причину зла в людях, но налицо, очевидно, моральная антиномия, которая сопровождается почти полным отсутствием размышлений. Например, YHWH как будто забыл, что сам создал Сатану и держал того среди прочих «сынов Божиих» до пришествия Христа. Поистине странная оплошность!

1556 Данные коллективного бессознательного подтверждают гипотезу о парадоксальности творца у YHWH. Вполне благой Отец почти невообразим; такой характер трудно признать, раз уж Сам Христос пытался «исправить» Своего Отца. Ему это не удалось, даже в собственной логии[387]. Наше бессознательное напоминает этого парадоксального Бога. Вот почему человек сталкивается с психологическим состоянием, которое не позволяет ему отделить себя от образа Бога (YHWH). Мы, естественно, можем верить, что Бог отличен от того образа, которым мы обладаем, но следует признать, с другой стороны, что Сам Господь, настаивая на совершенной благости Отца, ниспосылает такое представление о Нем, которое плохо согласуется с идеей совершенного в моральном отношении существа. (Отец, который искушает своих детей; который не предотвратил ошибку парусии; который настолько полон гнева, что необходима кровь единственного сына, чтобы его умилостивить; который оставил распятого в отчаянии; который намеревается погубить собственное творение и уничтожить миллионы людей, чтобы спасти горстку избранных; который перед концом света собирается заменить завет своего сына другим евангелием и дополнить любовь страхом божьим, – вот он каков!) Любопытно и даже трагично, что Бог познает все это на Себе в последней книге Нового Завета. Но для антиномического существа, впрочем, не стоило ожидать иного развития. Противоположности сохраняются в равновесии, и поэтому за царством Христа следует царство Антихриста. В сложившихся обстоятельствах чрезвычайно важное значение приобретает Святой Дух, третья форма Божества, ибо именно благодаря ему человек доброй воли вовлекается в божественную драму и участвует в ней, а Дух становится единым. В нем противоположности больше не разделяются.

1557 Прошу прощения за несколько еретический характер моих мыслей, а также за несовершенное их изложение.

Остаюсь, дорогой месье, искренне Вашим,

К. Г. Юнг

О воскрешении*

1558 Вы совершенно правы: я никогда не рассматривал все проявления фигуры Христа – по той простой причине, что их слишком много. Я не богослов, и у меня не было времени и возможности приобрести все необходимые знания, чтобы попытаться прояснить для себя такие тонкости, как проблема Воскресения.

1559 Несомненно, Воскресение – один из главных элементов, если не важнейший элемент в мифе о Христе (или в biographie Christi[388]) и в истории ранней церкви.

1. Воскресение как исторический факт biographie Christi

1560 Три Евангелия подробно и без пропусков описывают последовательность событий после Распятия. Впрочем, Марк упоминает лишь о пустой гробнице и присутствии ангела, а вот о зримом явлении Христова тела сообщается в более поздней приписке[389]. Первой о воскресшем Христе сообщает Мария Магдалина, из которой Христос ранее изгнал семерых бесов, причем об этом сообщается, по сути, мельком (ср., в частности: Мк. 11:19[390]), как если бы кто-то сообразил, что рассказ Марка чрезмерно скуп и для полноты картины следует добавить к нему кое-какие подробности из разряда тех, что обычно рассказывают о смерти Христа.

1561 Самым ранним источником сведений о Воскресении выступает апостол Павел; сам не будучи очевидцем, он решительно настаивает на значимости события и на подлинности сообщений о нем (ср.: 1 Кор. 15:14 и далее, 15:5 и далее). Апостол называет первым очевидцем Кифу (Петра), потом говорит о двенадцати и пятистах очевидцах, потом вспоминает Иакова и других апостолов, а уж затем указывает на себя. Это по-настоящему любопытно, ведь его опыт – явно видение, дело вполне обычное, тогда как более поздние сообщения отмечают материальность Христова тела (см. в особенности: Лк. 24:42 и Ин. 20:24 и далее). Евангельские свидетельства согласуются между собой в признании пустоты гробницы, но перечисление порядка очевидцев в каждом свое. Здесь традиция становится совершенно ненадежной. Если добавить сюда рассказ о кончине Иуды, который очевидно вызывал к себе непримиримую ненависть христиан, то наши сомнения относительно истории Воскресения усиливаются – поскольку налицо две принципиально различные версии.

1562 Факт Воскресения исторически сомнителен. Если распространить принцип beneficium dubii[391]на эти противоречивые утверждения, то можно допускать как индивидуальный, так и коллективный обман зрения (материализация при этом кажется почти невозможной).

1563 Вывод, сделанный древними христианами, – раз Христос воскрес из мертвых, то и мы воскреснем тоже, в новом и нетленном теле – относится к числу тех, которые и пугали святого Павла[392]: он не имел фактического обоснования, а упования оказывались столь же тщетными, как и ожидание немедленной парусии.

1564 Как наглядно показывают многочисленные евангельские истории о великих чудесах, предъявить духовную реальность невежественным и довольно примитивным массам той поры было невозможно иначе, кроме как посредством грубых и осязаемых «чудес» или слухов о них. Посему возникали неизбежные и гротескные преувеличения – скажем, верующим во Христа надлежало