Символическая жизнь. Том 2. Работы разных лет - Карл Густав Юнг

class="a">[341] и Fratres Liberi Spiritus («братия свободного духа». – Ред.), Альберт Великий и Роджер Бэкон, в те дни зарождались латинская алхимия и естественные науки, а также появился женственный религиозный символ, святой Грааль. (О значении 1000 года как рубежа см. главы VI и X в «Эоне».)

1531 Для полного выявления живого архетипа исторических доказательств недостаточно, поскольку историческую документацию можно объяснить традицией (начала которой, однако, всегда остаются необъяснимыми). К этим доказательствам следует добавить тот факт, что архетип спонтанно проявляется внутри и вне традиции. Бог как коллективная душа, как дух природы, вечно обновляющийся и нетленный архетип духа, даже в образе «трикстера»[342], языческого божества, встречается в древней и средневековой алхимии, которая не имела ничего общего с локальными сюжетами горы Кармель. Алхимический Deus absconditus[343]тоже выполняет компенсирующую функцию, как и фигура Илии. Вот еще малоизвестный факт: психология алхимии стала наконец понятной благодаря тому, что мы наблюдаем аналогичные компенсации у больных и нормальных людей в наши времена. Называя себя «атеистами» или «агностиками», люди, недовольные христианской традицией, не просто ведут себя негативно. Во многих случаях можно наблюдать явление «компенсирующего Бога», как показано в моих недавних работах.

Надеюсь, дорогой отец Брюно, что мне удалось разъяснить, каким способом проявляется архетип и ответить на Ваш вопрос о выборе архетипа.

Искренне Вам преданный и глубоко Вас уважающий,

К. Г. Юнг

Письмо отцу Лаша

Кюснахт, 27 марта 1954 г.

Уважаемый господин!

1532 Очень любезно с Вашей стороны прислать мне свою брошюру о восприятии и воздействии Святого Духа[344]. Я прочитал ее с особым интересом, поскольку тема Святого Духа кажется мне сегодня чрезвычайно важной. Бывший архиепископ Йоркский доктор Темпл в беседе со мной, помнится, признался, что церковь отнюдь не сделала всего возможного для развития представления о Святом Духе. Нетрудно понять, почему так произошло, ведь принцип το πνευμα ὄπου θέλει πνει – факт, который может оказаться крайне неудобным для церковной организации! В ходе чтения Вашей книги у меня возник ряд вопросов и мыслей, которые приводятся ниже; полагаю, мой отклик будет Вам небезынтересен.

1533 Я вполне согласен с Вашей точкой зрения, что человек обыкновенно медлит, прежде чем вверить себя «непредвиденному воздействию» Святого Духа. Наши опасения, думаю, обусловлены веской причиной. Поскольку налицо существенное различие между ветхозаветным Богом и Богом Нового, тут желательно уточнить определения. Вы нигде не объясняете свое представление о Боге. Какого Бога Вы имеете в виду – новозаветного или ветхозаветного? Последний ведь парадоксален – Он благ и подобен демону, справедлив и одновременно несправедлив, тогда как Бог Нового Завета по определению совершенен и благ, это Summum bonum[345]без какой-либо примеси тьмы или демоничности. При отождествлении этих двух божеств, какими бы разными они ни были, легко понять тот страх и то сопротивление, которые человек испытывает, безоговорочно вверяя себя Святому Духу. Божественное поведение настолько непредсказуемо, что вполне может оказаться поистине катастрофическим. Потому-то «змеиное» благоразумие[346](Klugheit der Schlangen) советует нам не приближаться вплотную к Святому Духу.

1534 Если, с другой стороны, Вы говорите о новозаветном Боге, то можно не сомневаться в том, что угроза, скорее, мнимая, чем реальная, поскольку благой исход все равно предопределен. В этом случае эксперимент утрачивает признаки риска и уже не кажется опасным. Раз так, будет попросту глупо не полагаться целиком и полностью на Святого Духа. Наоборот, нужно стремиться к нему день ото дня, и мистер Хортон[347]уверяет нас, что тут нет ничего трудного. Что ж, при отсутствии уточнений с Вашей стороны дерзну предположить, что Вы отождествляете двух божеств. Тогда Святого Духа действительно нелегко постичь; по-настоящему опасно привлекать божественное внимание особо благочестивым поведением (вспомним Иова и некоторых других библейских персонажей). В Ветхом Завете Сатана шепчет на ухо Господу и может даже подзуживать Его против праведников. Ветхий Завет содержит немало примеров такого рода и советует быть очень осторожными, когда мы имеем дело со Святым Духом. Человеку, который не особенно смел и предприимчив, следует помнить об этих примерах и благодарить Бога за то, что Святой Дух не слишком-то о нас печется. Гораздо безопаснее находиться под сенью церкви, которая как оплот веры защищает нас от Бога и Его Духа. Приятно утешают заверения католической церкви, будто она «обладает» Духом, который регулярно проявляет себя в ее обрядах. Человек сознает, что его оберегают. Протестантизм не менее обнадеживает, трактуя Святого Духа как нечто такое, к чему нужно стремиться, чем легко «одурманиться» и даже сделаться одержимым. Складывается впечатление, что он – нечто пассивное, которое без нас и не шевельнется. Дух лишился своих опасных качеств, огня и самостоятельности, утратил силу. Он теперь безобиден, пассивен и полностью благ, так что бояться его – откровенная нелепость.

1535 Эта характеристика Святого Духа игнорирует страх, внушаемый YHWH (Яхве. – Ред.). Она не сообщает ничего о сути Святого Духа, не может четко объяснить, что случилось с Deus absconditus (сокровенным Богом. – Ред.). Альберт Швейцер наивно признается, что занимает сторону этичного Бога и избегает Deus absconditus, как если бы смертный человек обладал способностью прятаться при встрече со всемогущим Богом или мог и вправду занимать какую-либо сторону. Нет, Бог может обвинить нас в неправедности, когда только пожелает.

1536 Мне также не удалось найти у Вас ответа на вопрос, тождествен ли Христос (XP) Духу Святому или отличен от него. Все говорят о Христе, но кто таков этот Христос? Когда говорит католический или англиканский священник, сомнений не возникает. Но вот в беседе с пастором реформатской церкви кажется, что Христос – второй лик Троицы и Бог во всей Своей полноте, или божественный человек («верховный авторитет», по выражению Швейцера, которое отчасти противоречит ошибке парусии[348]), или один из основоположников великих этических систем, наряду с Пифагором, Конфуцием и остальными. То же справедливо и применительно к понятию Бога. О чем говорит Мартин Бубер, когда раскрывает нам свои интимные отношения с «Богом»? О YHWH? О древней Троице или о Троице современной, которая отчасти уподобилась четверице с тех пор, как к исповеданию веры добавили «небесную жену»?[349]Или о довольно туманном образе Бога в протестантизме? Неужели Вы думаете, будто всякий, кто говорит, что он предается Христу, действительно предался Христу? По-моему, он, скорее, предается образу Христа, который сам себе создал, такому же образу Бога-Отца и Святого Духа. Это все один и тот же Христос – Христос синоптических Евангелий («свидетельств очевидцев»), Exercitia Spiritualia («Духовных