Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

гостей и роюсь в чемодане. Я все еще в оцепенении.

Этот день кажется мне галлюцинацией. Я влезаю в толстовку и джинсы, и, когда

все готово, мы забираемся в грузовик Майрона. На дворе начало ноября, но с ветвей

большинства деревьев уже опали листья, создавая красочные игровые площадки на

травянистых лужайках.

Когда мы приезжаем в магазин, тетя Ноэль толкает тележку, Лили держит Майрона

за руку, а Мик шныряет между полками, выпрашивая десятки сладостей. Еда

накапливается - товары в коробках, мясо и сыры, паста и соусы, хлеб и масло, лотки

с овощами. Это очень много. Это...

Я помассировал лоб, нахмурившись.

Это чертовски много.

Мой телефон звонит, выводя меня из ступора. Я достаю его из кармана, и когда

вижу имя, мое сердце погружается в ледяную воду.

ПРИССИ ПРИНЦ

Я сделал это.

Там есть селфи Дилана, который одет в пиджак, его распущенные локоны

шевелятся от ветра. Рядом с ним стоит молодой человек с темно-коричневой кожей, резкими чертами лица и длинными конечностями. Его улыбка превосходит улыбку

Дилана.

Томас.

Моя голова наполняется звуком колотящейся груди. Пальцы замирают над

клавиатурой. Как? Когда? Почему?

Но чем больше я заставляю себя печатать, тем больше злости сгущается в моем

желудке.

Я засовываю телефон в карман, так и не ответив.

В очереди на кассу я наблюдаю, как кассирша проводит пальцем по цензору, поднимая цену. Чем выше она становится, тем больший комок набухает в моем

горле. Мы вообще сможем съесть все это дерьмо?

Тетя Ноэль переминается с ноги на ногу, бесстрастно загораживая мне обзор.

Это не заканчивается. Теперь мы в универмаге. Тетя Ноэль направляет Мик в отдел

тренировочных бюстгальтеров, а я брожу между стеллажами и полками.

«Нашли что-нибудь, что вам нравится?»

Я поворачиваю шею назад. Майрон стоит там, с его рук свисают цветочные юбки.

Лили держит его за петлю ремня, с любопытством наклонив голову.

Когда я не отвечаю, он начинает вытаскивать рубашки и брюки. Он ведет меня в

мужскую гардеробную и говорит, чтобы я вышел в каждой вещи. Я так и делаю, потому что все еще только наполовину осознаю, что происходит. Он показывает

мне большой палец вверх и большой палец вниз, но для чего, я не знаю.

Мы подходим к кассе. Я снова смотрю, как цена поднимается все выше, грызу свои

несуществующие ногти, мое лицо бледнеет. Я не могу оторвать взгляд от цифры.

Майрон протягивает кредитку. Почему он платит? Какого черта?

Мы возвращаемся к его грузовику, и я отстаю, не в силах угнаться за их длинными

шагами и позитивной энергией. Все это кажется таким... неправильным. Мик и

Лили забираются на задние сиденья, а тетя Ноэль говорит: «Давайте остановимся

где-нибудь и купим новые туалетные принадлежности...»

«Стоп», - огрызаюсь я.

Тетя Ноэль и Майрон поворачиваются ко мне. Моя челюсть сжимается, а глаза

слезятся.

«Я... ты не можешь просто...» Я не знаю, откуда взялись эти внезапные эмоции и

почему они только сейчас вырвались на поверхность. Весь день я не замечал

чувств, не позволяя эмоциям зародиться в моей груди. Но теперь, несмотря на то

что я знаю, что это совершенно неразумная реакция, мое зрение затуманивается. От

злости.

Почему? Почему я злюсь?

«Джона, ты...?»

«Это слишком дорого!» яростно говорю я, перебивая Майрона. «Почему вы оба

швыряете деньги направо и налево, как будто это пустяк? Что мы сделали, чтобы

заслужить... ?»

Предметы первой необходимости никогда не нужно просить, зарабатывать или

бороться за них.

Предыдущие слова тети Ноэль проносятся у меня в голове, в результате чего

остаток фразы распадается. Я ругаюсь, устремив лицо в землю.

«Ноэль», - тихо говорит Майрон, и она едва заметно кивает, а затем забирается в

машину, оставляя нас.

«Что?» рычу я на него.

«Ничего». Он протягивает руку и ударяет меня по подбородку костяшкой

указательного пальца.

«Дыши глубже, малыш».

До этого момента я не осознаю, насколько тяжело дышу. Я закрываю глаза, успокаиваю себя, втягиваю воздух через нос и выдыхаю через рот. Как учил меня

Дилан. Медленно, но медленно моя внезапная вспышка ярости начинает угасать.

«Ты можешь объяснить, почему ты расстроен?» - спрашивает он, невыносимо

спокойный.

«Я уже говорил тебе. Почему вы тратите так много денег?» требую я. «Вы даже не

семья!»

Я знаю, что последняя фраза - ненужное хамство, и жалею об этом, как только

произношу ее. Это моя вина, что мы не сблизились с ним за последние пару лет, с

тех пор как он и тетя Ноэль начали встречаться.

«По законам брака», - говорит он, водружая очки на нос, как огромный болван, - «я

по закону твой дядя. Извини, что я тебя огорчаю».

Я поджимаю губы. Он прав. «Все равно вы нас почти не знаете», - бормочу я.

«Почему вы считаете себя обязанным платить за все наше дерьмо?»

«Это дерьмо», - говорит он так по-взрослому, что я едва не выхожу из состояния

упрямого раздражения, - «это то, что тебе нужно. Я понимаю, что мы, возможно, перегрузили тебя этим, и прошу прощения за это. Но жить с нами - это не значит

просто сидеть в изоляции в наших свободных спальнях. Это значит, что мы будем

тебя обеспечивать. Мы позаботимся о том, чтобы вы были сыты, чисты и правильно

одеты». Он качает головой в мою сторону. «Понял, племянник?»

Это укол в мой адрес, но по какой-то причине мое уважение к нему снова

возрастает.

«Тетя Ноэль заставила вас это сделать?» тихо спрашиваю я, переминаясь с ноги на

ногу. «Позволить трем шумным детям полностью перевернуть вашу жизнь - это ее

идея?»

«Это было обоюдное решение. На самом деле, это я первый заговорил об этом».

Я медленно впитываю эту информацию.

«И действительно, шум - это последнее, что меня беспокоит», - говорит Майрон со

скептической ухмылкой. «Я вырос с пятью братьями и сестрами на Атлантическом

побережье во Флориде. У меня четырнадцать племянников и племянниц. Шум - это

дом».

Флорида? Я смотрю на него с любопытством. Интересно, не слишком ли рано

спрашивать, почему он уехал?

«Кроме того», - говорит он, открывая заднюю пассажирскую дверь, - «не думаешь

ли ты, что мы с Ноэль не просто так решили снять квартиру с тремя спальнями?»

Он жестом показывает на заднее сиденье, где сидят Мик и Лили, и смотрит на меня.

Я не знаю, что именно это значит. Должно быть, они