Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

– Ничего.

– А почему вы живете в Париже, если ваш лучший друг здесь?

– У меня там работа, – жестко ответил князь. – Давайте лучше поговорим о вас. Я в курсе, что вы работали в Художественном театре. Расскажите об этом. Я совершенно покорен их спектаклями…

Праздник набирал обороты. Сели за стол, потом пошли под елку отыскивать свои подарки, потом долго их рассматривали, затем Полина села за рояль и все вместе стали петь, потом завели граммофон и стали танцевать… И вот тут-то, танцуя с Семеном недалеко от небольшого столика, за которым князь и хозяин дома сидели за рюмкой коньяка, краем уха Оля услышала фамилию, о которой ей говорил брат.

– … генерал Кутепов просил вас обязательно быть в феврале на съезде Русского общевоинского союза, – произнес князь Черниховский. – Те бумаги, что я вам привез…

В это время Семен, танцуя, повел Ольгу в другую часть комнаты, и она не дослушала до конца. Но и этого было достаточно. Значит, князь работает на генерала Кутепова? А ведь именно этот генерал и есть самый главный руководитель всего контрреволюционного движения! Это она точно знала от Лёвушки, и знала также, что штаб этого руководства находится в Париже. То, что князь Черниховский должен люто ненавидеть большевиков, которые уничтожили его семью, было естественно. Хотя Оля никогда не замечала, чтобы Станиславский ненавидел советскую власть. А ведь у него отняли фабрику, выгнали из его родного дома на Садовой, расстреляли в Крыму брата и троих племянников… Может, конечно, он и ненавидит эту власть, но умело это скрывает? Кто знает. Но все-таки, вероятней всего, Константин Сергеевич просто старается об этом не думать, полностью сосредоточившись на театре и на своей системе. Но если это так, то как же он должен в таком случае страдать, видя, как рушится та атмосфера в театре, которую он так тщательно создавал! Тетя Оля много рассказывала, что у них там происходит. И скорее всего, эти перемены в умах людей происходят только потому, что и в стране меняются все приоритеты. Теперь в России правят хамы. Какая уж тут этика и эстетика! Тогда что же получается? И в развале театра виновата советская власть? Возможно. Но все-таки ни Станиславский, да и сама тетя Оля никогда ее не ругают. Почему? Боятся или мирятся с ней? Наверно, все же боятся! Тетя Оля рассказала ей, как она и Станиславский испугались в Америке, когда из Москвы получили вырезку из одного российского журнала. Там на фото, снятом каким-то журналистом в Нью-Йорке, они были вместе с князем Феликсом Юсуповым, участвовавшим в свое время в убийстве Распутина. А внизу под фотографией была подпись: «Вот так, встречаясь каждый день с белоэмигрантами, Художественный театр проводит время за границей». И как эта фотография попала в Москву? С такими обвинениями их могут вообще больше никогда из страны не выпустить, а то и еще хуже… Но всё обошлось. В Москву их не отозвали, никаких назидательных писем они не получали, и им даже разрешили продлить гастроли еще на год… Пронесло вроде бы. Вот только теперь тетя Оля и Константин Сергеевич очень следят за тем, с кем их фотографируют во время встреч, и все время боятся, как бы не сказать что-нибудь не то во время конференций.

Много разных мыслей промелькнуло в голове у Олечки после того, что она услышала. Теперь ей есть что сообщить в Москву, и, возможно, именно это донесение поможет ускорить выезд ее доченьки!

– Очень хотелось бы как-нибудь приехать в Париж, – сказала она князю перед расставанием. – Никогда не была. Может, покажете мне город, если я туда попаду?

– С удовольствием, – расплылся в улыбке князь. – Вот моя визитка.

Все данные с визитки Ольга на следующий же день переслала брату вместе с новогодним поздравлением, но сама встреча этого нового, 1924 года была омрачена смертью Константина Леонардовича Книппера. Так и не успела Оля увидеть своего отца в Берлине. Так и не смогла помочь ему с лечением. А какие же грустные глаза были у него тогда в Москве на вокзале! Он как будто предвидел, что они уже больше никогда не встретятся. Бедный, бедный папа. А мама? А ее маленькая доченька? Увидит ли она их когда-нибудь? Что же она еще должна сделать, чтобы им разрешили выехать? Но пришедшее в конце января письмо от брата наконец-то вселило в нее надежду.

«…Большое спасибо за твое новогоднее послание. Я его получил и твои пожелания нашему другу передал, – писал с намеком на ее донесение Лёвушка. – На днях решится вопрос о выезде мамы с твоей Адочкой и с маленькой Маринкой. У дочки нашей сестры Ады плохо с тазобедренными суставами, и маме разрешили взять ее с собой, чтобы показать немецким врачам. Сама же Ада недавно вторично вышла замуж, на этот раз за питерского инженера-путейца, переехала к нему в Петроград, дала разрешение на выезд Мариночки на лечение в Германию, но сама остается в России. Спасибо тебе за те деньги, что ты прислала на похороны. Они были очень кстати. Сто долларов прислала и тетя Оля из Нью-Йорка. Так что, благодаря тебе и ей, мы похоронили отца достойно! Очень помог и твой бывший муж. Миша приехал к нам домой, и мы с ним вместе обмыли отца, переодели и подготовили к отпеванию. Я ему очень благодарен. Он хороший человек…»

Глава шестнадцатая

Несмотря на траур, в который Ольга облачилась после смерти отца, она продолжала сниматься и даже отправилась на свадьбу своей подруги Лоры.

– Если ты не будешь подружкой на моем венчании, это сделает мою жизнь несчастной! – рыдала Лора Руднева. – Я же не прошу тебя смеяться и танцевать! Я только прошу тебя быть рядом со мной в этот торжественный день.

– Но в таком случае мне надо будет надеть светлое платье, – пыталась возразить Оля.

– Представь, что ты на съемках. Ты же там не ходишь постоянно в черном?

– Ну хорошо, – согласилась Ольга. – Только ради твоего счастья. Но на свадебный ужин я точно не пойду. Грустный гость в черном тебе за столом совсем ни к чему.

Подруга Лора Руднева выходила замуж за своего графа Соколовского. Торжество бракосочетания проходило в русской церкви Святого Александра Невского в Потсдаме. Раньше Оля там никогда не бывала. Выйдя из авто, она увидела небольшое сооружение в романском стиле с пятью куполами. Внутри было много народа. Около алтаря стоял торжественно одетый граф Соколовский с белоснежным цветком в