Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

потом было за кулисами… Она рыдает, кричит, что уйдет из театра, раз к ней так относятся, а все актеры только злорадствуют, довольны, поздравляют Пашенную… Но вообще-то, я вам скажу, это почерк не нашего театра. Это замашки Малого. У нас так на сцене не поступают. Все актеры всегда строго выполняют выстроенные режиссерами мизансцены.

– Ну, не всегда… – усмехнулась Ольга Леонардовна. – Тоже бывает.

– И что же теперь? Она уходит из театра? – поинтересовалась Оля.

– Нет. Остается, – с некоторой долей сожаления сказала Бокшанская. – Она дружит с секретаршей Константина Сергеевича. Так вот, Рипсимэ Карповна постаралась. Устроила им встречу, и Станиславский Кореневу по доброте своей простил, но только, чтобы сбить с нее премьерство, сказал, что во время наших вторичных гастролей она будет выходить во всех народных сценах, если в этот день не играет роль в спектакле. Мол, это делают все, и она будет.

– Это действительно делают все?

– Нет, конечно, – улыбнулась Ольга Леонардовна. – Я не делаю.

– А она согласилась?

– Согласилась. А что ей оставалось? – поведала Ольга Сергеевна. – Я представляю, что нас всех теперь еще ждет на этих вторичных гастролях!

– Да! Я вам не завидую, – веселился Лёвушка. – Дружно вам там живется.

– И не говори, – улыбнулась Ольга Леонардовна. – Так дружно живется, что я сейчас просто счастлива, что никого из них не вижу! А ведь, если честно, то очень скоро я без них и заскучаю. Очень заскучаю. Я серьезно.

⁂

Бокшанская успела съездить в этой приятной компании еще на водопады, где лавина воды срывалась вниз с высоты сто пятьдесят метров так стремительно, что дух захватывало, покормила в лесу с руки белочек и птичек, успела посмотреть самое большое и глубокое в этих местах озеро Шлухзее, и всё! В Шварцвальд вернулся Станиславский, и она вновь села за машинку, и продолжилась их ежедневная работа над книгой «Моя жизнь в искусстве». Станиславский торопился. Он обещал сдать ее в набор сразу по приезде в Америку.

Перед отъездом Олечки в Берлин брат познакомил ее на всякий случай с полковником Сабуровым. Мало ли, пригодится когда-нибудь. А проводив сестру, стал готовиться и к проводам своей тетушки. Ее отпуск подходил к концу.

Станиславский решил добавить к ранее уже сыгранным в Америке спектаклям еще несколько: «Иванов», «На всякого мудреца довольно простоты», «Хозяйка гостиницы», «У жизни в лапах» и «Доктор Штокман». Репетиции он назначил в театре города Варен.

– Ужасно, – узнав, что они будут не в Берлине, воскликнула Ольга Сергеевна. – Я думала, что побуду с родителями хоть немного!

– А я хотела купить кое-какую новую одежду в Берлине, кое с кем увидеться… Откуда появился вдруг этот Варен? Ведь в этом городке вечером и сходить-то будет некуда!

– Вот и хорошо, что некуда, – сказал Станиславский. – Потому-то я этот городок и выбрал. Репетировать будем и днем, и вечером. Ведь совсем скоро нам предстоит снова завоевывать Париж, а потом и Америку!

Бедный Станиславский еще не знал, что, когда в Париж приедут корзины с костюмами и реквизитом, которые после прибытия из Соединенных Штатов находились на складах в Берлине, они будут почти пусты. А ведь некоторые положили в эти корзины еще и свои личные шубы! Новые дорогие шубы, купленные прошедшей зимой в Нью-Йорке! Пропало всё: и дорогие шубы, и дорогие костюмы, и уникальный реквизит… А где пропало, докопаться было уже невозможно. Когда театральный багаж получали в немецком порту, никто его герметичность не проверил, когда перевезли оттуда на склад в Берлин, опять же не проверили, и когда забирали со склада, снова не проверили. Всё открылось только в Париже. Конечно, виноваты были главный костюмер и заведующий постановочной частью, но… Им был объявлен лишь строгий выговор. А что дальше-то делать? Костюмы, в которых надо было играть спектакли, все равно не вернуть! Пришлось заказывать и быстро шить их заново, потратив на это дополнительные, причем немалые, средства, а это, в свою очередь, привело к уменьшению и так небольшой выплаты за спектакли в Париже. Мало того, это привело почти к банкротству. Да и личные дорогие шубы, конечно, тоже от этих выговоров не вернулись. Более всего контора вместе с антрепренером Леонидовым переживали, что пропала очень дорогая новая шуба Станиславского, и каким образом ему об этом сказать и, главное, кто осмелится взять на себя эту задачу, никто не знал!

Глава пятнадцатая

В начале октября Лёвушка переехал в Берлин. Полковник свел-таки его там с нужными людьми, и в Москву тут же полетело важное донесение. В ответ Лёвушка получил следующее задание: «Добейтесь внедрения в организацию для подрывной деятельности до вашей отправки в Россию». Это задание давало ему возможность обосноваться в Берлине надолго. Он снял квартиру недалеко от сестры на той же Фридрихштрассе, поступил на обучение к профессору консерватории Филиппу Ярнаху, проводил немало времени в «Немецком обществе современной музыки» и, конечно, по обязанности своей секретной миссии пытался стать своим человеком в организации, членом которой, как оказалось, был и граф Соколовский. Это помогло Лёвушке очень скоро стать в их окружении своим, но ни до каких секретов его пока не допускали.

– Это правда, что немецкая кинодива Ольга Чехова – ваша родственница? – спросил как-то Лёвушку один из руководителей тайного общества генерал Чижов.

– Правда.

– Невероятно! А вы можете меня с ней познакомить? Моя жена, да и я, смотрим все фильмы с ее участием и гордимся, что она русская. А почему она Чехова? Она его племянница?

– Она моя родная сестра. Но мы действительно племянники Антона Павловича, так как наша родная тетя Оля была его женой. А наша тетя, между прочим – это знаменитая актриса Книппер-Чехова.

– Да-да. Я в курсе, что эта актриса – ваша тетя, но почему же ваша сестра тогда не Книппер, как вы, а Чехова?

– Она была замужем за родным племянником Чехова, Михаилом. Отсюда и фамилия.

– Почему была? Они развелись?

– Да. Он остался в России.

– Жаль, – расстроился генерал. – Так могу я пригласить вас с сестрой к нам на ближайший воскресный обед? Жена будет очень рада.

– Благодарю. Я узнаю только, свободна ли она будет в это воскресенье, а так мы с удовольствием.

Ольга была свободна.

– Надо, – сказал ей брат. – Придет время, я уеду, а ты тут будешь в курсе всех дел.

– Откуда? Ты думаешь, он будет мне что-нибудь рассказывать?

– Нет, конечно, но в доме могут быть разные разговоры, из которых можно будет что-либо полезное вынести. Постарайся подружиться с его женой.

– Да она наверняка мне в матери годится, а не в