Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Сосредоточив в своих руках снабжение и продовольствие всего Уральского региона, П. Л. Войков, что называется, «зажил на широкую ногу». Теперь он уже не проживал, как ранее, в «Американской гостинице», куда в июне 1918 года переехала Уральская Областная ЧК. (Хотя и оставил там за собой, в качестве рабочей комнаты, один из бывших номеров.) Получив под свой комиссариат роскошное здание с колоннами в центральной части города – бывший дом-особняк Главного Начальника Горных Заводов Хребта Уральского, располагавшийся на Гимназической набережной (сейчас – Набережная Рабочей Молодёжи), он часто устраивал в нём для «товарищей по партии» валтасаровы пиры, которые продолжались до глубокой ночи. Столы ломились от яств, где ананасы, шампанское и икра были далеко не самыми изысканными деликатесами… А при желании можно было угоститься и марафетом (кокаином), к которому Пётр Лазаревич пристрастился ещё во времена студенчества. Как правило, всех гостей встречала его жена Адель, состоявшая в то время на службе в областном комиссариате здравоохранения, которая в занимаемом её семьёй доме устроила нечто вроде модного салона, посещаемого в вечернее время жёнами и любовницами новой уральской «элиты».

В то же самое время обладающий самыми широкими полномочиями П. Л. Войков установил такие цены на продукты питания и топливо, что какая-либо частная торговля на Урале стала невозможной. А это, в свою очередь, привело к товарному дефициту и серьёзному понижению уровня жизни. В ходе же проводимой П. Л. Войковым политики национализации уральской промышленности прежние владельцы предприятий, как правило, были репрессированы не без его прямого участия. Не менее жестокие меры принимались и к крестьянам, которые отказывались выполнять непосильные планы по поставкам продовольствия.

Вспоминая об этих днях годы спустя, П. Л. Войков с грустью вспоминал о них как об эпохе «дававшей простор энергии, решительности, инициативе»…

Во время «яковлевской эпопеи», закончившейся перевозкой Царской Семьи в Екатеринбург, П. Л. Войков входит в состав «чрезвычайной тройки» (Ф. И. Голощёкин, Б. В. Дидковский и П. Л. Войков). А затем, в числе всё тех же лиц, назначается в «Комиссию из трёх лиц для организации наблюдения и охраны бывшего царя Романова и его семьи».

О том, что П. Л. Войков нёс дежурство в Доме Особого Назначения в качестве члена этой комиссии, история, как говорится, умалчивает, так как никаких упоминаний на этот счёт не сохранилось. Но то, что он неоднократно бывал в этом доме – не подлежит сомнению, свидетельством чему являются документы, ныне хранящиеся в ГАРФ. А именно: подписанные А. Г. Белобородовым удостоверение от 6 мая 1918 года, выданное П. Л. Войкову в том, что он является членом вышеупомянутой комиссии, и пропуск, датированный этим же числом, на право входа «в дом Ипатова (так в документе!) по Вознесенской улице (проспекту. – Ю. Ж.), где помещается бывший царь Н. Романов и часть его семьи»[129].

11 мая 1918 года Товарищ Председателя Президиума Исполкома Екатеринбургского Городского Совета Р. Ф. Загвозкин, отвечавший за питание и бытовые условия арестованных, написал на имя П. Л. Войкова отношение за № 2157[130], в котором просил выдать продовольственные карточки на семь человек «жильцов дома Ипатьева», которые тот «милостиво» разрешил оформить…

Следует также отметить, что П. Л. Войков был одним из самых посвящённых лиц в деле замышлявшегося властями преступления против Царственных Мучеников. Так, к примеру, он лично принимал живейшее участие в затеянной чекистами провокации, ставящей конечной целью спровоцировать Царскую Семью на побег. Для чего от имени некоего «Офицера» в присутствии А. Г. Белобородова чекист И. И. Родзинский под диктовку П. Л. Войкова писал письма на французском языке, которые затем через внедрённого в состав внутренней охраны чекиста передавались по назначению.

О выступлении П. Л. Войкова на расширенном заседании Президиума Исполкома Уральского Облсовета уже говорилось в предыдущей главе, рассказывающей о подготовке к убийству Царской Семьи, поэтому пересказывать его ещё раз не имеет смысла.

До сего дня существует также версия и о том, что П. Л. Войков не только принимал личное участие в расстреле Царской Семьи, но и присутствовал при уничтожении трупов, которое велось непосредственно под его руководством. И в качестве подтверждения своих слов показывал кольцо с красным, как кровь, рубином, которое, якобы, принадлежало кому-то из членов Царской Семьи. Но, как ни странно, эти сведения исходили только лишь от самого П. Л. Войкова и ни от кого более. Рассказаны же они были Петром Лазаревичем (в то время Полпреда СССР в Польше) под Новый 1925 год своему ближайшему помощнику Г. З. Беседовскому. А тот, в свою очередь, под заголовком «Убийство Царской Семьи (Рассказ Войкова)» описал их впоследствии в своей книге «На путях к Термидору» (1931).

Из всего этого «рассказа Войкова» (фрагмент которого также был приведён в предыдущей главе) относительно верной остаётся та его часть, в которой повествуется о прениях, возникших по вопросу: как следует уничтожить Царскую Семью? И не более. Но из этого, отнюдь, не следует, что П. Л. Войков и вовсе не имел к этому преступлению дальнейшего касательства. Читатель, знакомый с книгой Н. А. Соколова «Убийство Царской Семьи», наверняка помнит, что одним из вещественных доказательств по этому делу послужили две записки П. Л. Войкова с требованием о выдаче японской серной кислоты, с помощью которой, поначалу, предполагалось уничтожить тела. И с помощью которой происходило обезличивание тел в месте их общего «погребения».

После падения столицы «Красного Урала» П. Л. Войков эвакуируется в Пермь. Теперь его главная работа состоит в формировании и рассылке продотрядов, изымающих хлеб у крестьян, проживающих в близлежащих уездах этого бывшего губернского центра.

В декабре 1918 года Советское правительство, укрепляя государственный аппарат новыми кадрами, по рекомендации хорошо знавшего П. Л. Войкова Наркома финансов Р.С.Ф.С.Р. Н. Н. Крестинского, переводит его в Москву. Несколько месяцев он работает в аппарате возглавляемого им наркомата, выполняя отдельные поручения, а начиная с марта 1919 года, назначается на должность Зам. Председателя Правления Центросоюза.

26 октября 1920 года СНК Р.С.Ф.С.Р. назначает П. Л. Войкова членом Коллегии Наркомата Внешней Торговли Р.С.Ф.С.Р., в котором ему было поручено руководство нижеследующими управлениями: экспортным, транспортным, экспедиционным, таможенно-материальным и пограничной охраны. Находясь на этой должности, Пётр Войков стал одним из организаторов продажи за рубеж многих сокровищ Оружейной палаты и Алмазного фонда, в том числе и бесценной коллекции яиц К. Г. Фаберже.