Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Но ехать в Советский Союз этот молодой человек не собирался. Ему нужна была встреча именно с П. Л. Войковым, которого он намеревался убить за его участие в гибели Царской Семьи. Как претворить в жизнь свои планы, он пока что не знал, поэтому в советское полпредство пришёл, что называется, на разведку.

Борис Софронович Коверда родился 21 августа 1907 года в Вильновском уезде, в семье польских подданных Софрона и Анны Коверда.

С началом революционного движения 1904–1905 гг. Софрон Коверда, считавший себя по национальности русским, примкнул к партии эсеров, работая в то время в Вильненском Отделении «Крестьянского Банка», в котором занимал весьма скромную должность чиновника. С началом Первой мировой войны он отправился добровольцем на фронт, был ранен и некоторое время находился в Москве, где его застал Октябрьский переворот.

После всякого рода выпавших на его долю перипетий ему удалось вернуться на родину только лишь в 1921 году, да и то посредством нелегального перехода границы.

Первое время С. Коверда работает народным учителем в одной из школ города Брянска Белостокского воеводства. А вступив в организованный Б. В. Савинковым «Союз защиты Родины и свободы», он довольно скоро становится одним из её активнейших членов, которому в качестве редактора поручается издание в Варшаве газеты «Крестьянская Русь».

Мать Бориса – Анна была по национальности белоруска и преподавала в одной из женских гимназий Вильно.

В 1915 году Борис вместе с матерью был эвакуирован в Самару, где их застала революция, а затем и события Гражданской войны. Став свидетелем разгула «Красного Террора», осуществляемого сотрудниками Самарской ГубЧК и, в частности, гибели своего двоюродного брата и расстрела друга семьи отца Лебедева, на деле осознал, что такое Советская власть.

В 1920 году семья возвратилась в Вильно, который к тому времени стал относиться к территории сопредельной Польши. До 4-го класса Борис учился в белорусской гимназии, а затем и в русской. По отзывам учителей этой гимназии, был скромен, учтив и никогда не замечен даже в каких-либо ученических провинностях. Учился хорошо и, по мнению педагогов гимназии, вполне мог быть среди первых учеников. Однако тяжёлое материальное положение семьи заставляло его часто пропускать уроки, что, в конечном итоге, и послужило поводом для его отчисления после окончания 8-го класса.

В бытность учеником, и хорошо зная белорусский и польский языки, Борис Коверда одновременно служил в издаваемой доктором А. В. Павлюкевичем еженедельной газете антикоммунистической направленности «Белорусское Слово». В обязанности Бориса входило заведывание конторой, корректура каждого выпуска, а также перевод статей на белорусский язык, которым он владел в совершенстве. Вполне понятно, что при работе в таком небольшом редакционном коллективе его отношения с А. В. Павлюкевичем уже довольно скоро из деловых перерастают в дружеские. Да, к тому же, Коверда, как, собственно, любой истинно православный человек, полностью разделял его антикоммунистические взгляды.

Постепенно у него возникают связи с представителями русских эмигрантских кругов в Вильно. И, в частности, с бывшим есаулом М. И. Яковлевым, являвшимся в годы Гражданской войны командиром так называемого «Волчанского отряда», сначала действовавшего на Юге России, а 1920 году – на Польском фронте. К тому же, М. И. Яковлев также издавал в Вильно русскую газету «Новая Россия».

Надо сказать, что в то время некоторые представители различных кругов русской эмиграции ещё продолжали верить в скорейшее падение большевистского режима. А для того, чтобы достичь в этом деле скорейшего успеха, хороши были любые средства. И главное из них – тотальный террор, то есть физическое устранение видных деятелей партии и государства.

В своих разговорах не обходила стороной эту тему и упомянутая троица: Б. С. Коверда, А. В. Павлюкевич и М. И. Яковлев. И, вполне возможно, что дело так бы и закончилось разговорами, если бы на должность Полпреда СССР в Польше не был бы назначен П. Л. Войков – известный большевик, проехавший со второй партией большевиков-ленинцев через всю Германию в пломбированном вагоне. А из вышедшей в Германии книги Н. А. Соколова и других источников его роль в убийстве Царской Семьи была хорошо известна русским эмигрантам.

В ходе этих разговоров Борис Коверда постепенно приходит к мысли о возможности покушения на П. Л. Войкова и, наконец, выражает своё открытое желание участвовать в этой акции. Но перед тем как совершить покушение на советского полпреда, заговорщики всерьёз обсуждают вариант устранения в Варшаве писателя М. П. Арцыбашева. Но, взвесив все «за» и «против», они решили, что проведение этого теракта может лишь усложнить дело дальнейшего устранения П. Л. Войкова. Тем более, что в первой половине 1927 года М. П. Арцыбашев умер, и намеченное потеряло всякий смысл.

Поскольку А. В. Павлюкевич обладал ограниченными финансовыми средствами, то на какую-либо серьёзную помощь Борис рассчитывать не мог. О соответствующей же подготовке этого покушения, как-то: организации слежки за П. Л. Войковым, определении времени его выездов, маршрутов передвижения и т. п., и вовсе не приходилось мечтать, так как всё это требовало ввода новых людей и увеличения материальных затрат. Поэтому решили сделать проще – предварительной разведкой должен был заняться бывший сослуживец М. И. Яковлева по «Волочанскому отряду» К. Шипчинский, который вскоре выехал в Варшаву, получив от А. В. Павлюкевича на дорогу 200 злотых.

Для проведения предстоящей акции М. И. Яковлев снабдил Бориса оружием – пистолетом Маузера кал. 7,65 мм мод. 1910/14 года с 12-ю патронами. На случай же возможного провала было заранее оговорено, что Коверда должен показать, что приобрёл его не у М. И. Яковлева, а у служащего вильновской типографии Юдницкого – бывшего члена польской организации допризывной молодёжи.

22 мая 1927 года, имея в кармане немного собственных денег и 200 злотых, которые ему также дал А. В. Павлюкевич, Борис Коверда выехал в Варшаву…

При этом накануне своего отъезда Борис посещает хироманта, который предсказал ему, что он «скоро прославится». (Как позднее признавался сам Б. С. Коверда, в случае удачного покушения он надеялся выехать в Москву, чтобы расправиться подобным образом со Сталиным или Рыковым.)

Прибыв на место, Борис встретился с приехавшим туда накануне К. Шипчинским. Из разговора выяснилось, что он так ничего и не узнал. А вся его «помощь» свелась к тому, что он провёл Бориса к зданию советского полпредства, располагавшемуся в то время на Познанской улице. Да и то, следовали они к нему в целях конспирации на расстоянии в 40–50 шагов между собой. Таким образом, Борису не оставалось ничего другого, как положиться лишь на себя самого.