Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Узнав о неудачном покушении, Войков, Корень и Нашанбургский в ту же ночь решили покинуть Ялту. Добравшись до Кекенеиза к рассвету и заглянув ненадолго в отчий дом, Пётр сообщил отцу о взрыве на Пушкинском бульваре, а также о своём намерении немедленно бежать из города во избежание неминуемого ареста. Получив «отцовское благословение» в виде необходимой на первое время финансовой помощи и забрав необходимые документы, он уже днём добирается до Севастополя, где покупает железнодорожный билет до Санкт-Петербурга.

Прибыв в столицу, он первое время проживает на квартире своего бывшего гимназического товарища Н. З. Кириаша (в то время студента Императорского Санкт-Петербургского Университета), а затем снимает угол в комнате на Петербургской стороне, где начинает готовиться к экзаменам в это же учебное заведение.

Успешно выдержав вступительный экзамен, П. Л. Войков становится студентом Физико-Математического Факультета, однако учиться ему долго не пришлось, так как власти Ялты не собирались закрывать дело о покушении на Пушкинском бульваре. Тем более, что расположенная рядом с Ялтой Ливадия была излюбленным местом отдыха Царской Семьи. А терпеть, что называется, под носом у Августейшей Семьи свитое террористами гнездо не позволял не только долг службы ялтинских жандармов, но и их личный престиж. Тем паче, что это дело по Высочайшему Повелению было передано на контроль Министерства Юстиции. А значит, арест П. Л. Войкова был лишь вопросом времени.

По делу «О покушении на Ялтинского Полицмейстера» было допрошено много свидетелей: рабочих, студентов, учащихся гимназий, матросов, местных извозчиков и пр. Выйдя на след преступников, полиции удалось арестовать Кореня и Нашанбургского, которых к тому же опознал и тот самый, чудом оставшийся в живых, извозчик. И хотя товарищи «Петруся» не выдали своего подельника, по поступающей в полицию информации ей всё же удалось напасть на его след.

Первоначальные сведения, которыми располагали должностные лица, занятые розыском причастных к взрыву лиц, в число коих входил и Пётр Войков, были весьма скромны. Так, в частности, Канцелярия Ялтинского Генерал-Губернатора располагала о нём следующими сведениями:

«Войков Пётр, 1888 года рождения, сын Лазаря Войкова, учителя математики, малороссиянин (выделено мной. – Ю. Ж.), прилежанием к познанию наук отмечен был.

За непослушание, бунт и крамольное поношение ныне определённых Его Императорским Величеством порядков исключен из 6-го класса гимназии и окончил оную экстерном.

Член РСДРП.

К покушению на высокопоставленных особ причастен.

Вести сыск в городах, волостях и уездах Российской Империи»[120].

Понимая, что его вот-вот могут арестовать, П. Л. Войков по предложению своего товарища Н. З. Кириаша решает воспользоваться его заграничным паспортом и выехать в Париж. И, как оказалось, вовремя – когда ордер на арест П. Л. Войкова был получен в Санкт-Петербурге, сам он уже находился в Харькове.

Доктор А. А. Николаев, в доме которого он скрывался в 1907 году, впоследствии вспоминал:

«Петрусь (…) сразу пришел ко мне. (…) Войков знал, что у меня часто останавливались политические нелегальные, и рассказал мне о своем бегстве из Петербурга. (…) У меня скрываться было невозможно: за моей квартирой также следили. Было решено, что Петрусь поселится на Москалевке. Впрочем, это не мешало ему бывать у нас чуть ли не каждый день. Жили мы тогда на Пушкинской, и двор наш выходил, кроме того, и на Садовую. Это давало возможность ускользать от шпиков. Петрусь не имел никаких средств и жил на деньги, получаемые им за уроки. (…)

Зная, какая опасность грозит Войкову, я посоветовал ему уехать за границу»[121].

Однако Пётр Войков решается на этот отъезд ещё и потому, что к тому времени покушение на нового Полицмейстера Ялты Полковника И. А. Думбадзе (совершённое одним их боевиков «летучего отряда» партии эсеров 26 февраля (12 марта) 1907 года в дачном местечке Чукурлара близ Ялты) дало дополнительный импульс расследованию дела «О взрыве бомбы на Пушкинском бульваре».

Выездная Сессия Севастопольского Военно-Окружного Суда вынесла приговор: главным обвиняемым – каторжные работы. Но П. Л. Войков, – один из главных фигурантов этого дела, по-прежнему, оставался на свободе. Поэтому ориентировки с его приметами и кличками («Петрусь», «Интеллигент» и «Белокурый») рассылаются во все концы Российской Империи, приписывая ему организацию в подготовке покушения и на ялтинского полицмейстера.

Помощник Начальника Севастопольского ГЖУ в Ялтинском уезде Ротмистр Попов, получив через свою агентуру сведения о местонахождении Войкова, 14 июня 1908 года направил в Департамент Полиции секретное письмо:

«Ввиду состоявшегося нового закона в Швейцарии о выдаче иностранным правительствам всех преступников, изобличенных в злоупотреблениях взрывчатыми веществами и снарядами, доношу на распоряжение, что привлеченные мною по делу группы анархистов-коммунистов, образовавшейся в Ялте в 1906 году, хранившие разрывные снаряды и затем бежавшие из Севастопольской тюрьмы в 1907 году посредством взрыва стены разрывным снарядом: мещанин Александр Андрианов Мудров, крестьянин Тит Леповский, а также привлеченный судебным следователем по особо важным делам бывший студент С.-Петербургского университета Петр Лазаревич Войков по делу о взрыве бомбы на Пушкинском бульваре в г. Ялте 20 июля 1906 года, по самым достоверным сведениям проживают в г. Женеве, в Швейцарии»[122].

Из Делопроизводства Департамента Полиции это письмо было передано в Особый Отдел этого учреждения с резолюцией:

«Запросить Гартинга о правильности сведений Ротмистра Попова (для исполнения передать в Особый Отдел). 19. VI» [123].

А, кроме того, лицо, возглавляющее этот отдел, просило заведующего иностранной агентурой проверить указанные сведения.

Не дремали и местные жандармы, вплотную занявшись поисками фотографической карточки Петра Войкова. И, надо сказать, преуспели в этом деле. Так, Начальник Севастопольского ЖУ в Ялтинском и Евпаторийском уездах Полковник Зейдлиц в секретном письме от 23 июля 1908 года, адресованном Отделу по особым делам Департамента Полиции, сообщал:

«В дополнение к донесению моему от 30 июня сего года за № 6711 при сем представляю одну фотографическую карточку Петра Лазарева Войкова»[124].

Выйдя на след Петра Войкова, Департамент Полиции дал указание своей агентуре за границей выяснить возможность предъявления через дипломатические каналы официального требования о выдаче его Царскому Правительству. И хотя сегодня, конечно же, трудно установить, кто именно открыл жандармам местопребывание Войкова, однако доподлинно известно, что директор Ялтинской Александровской Гимназии Готлиб долгое время отказывался выдать Л. П. Войкову Аттестат зрелости на имя его сына, свидетельствующий, что тот окончил это учебное заведение. А согласившись, наконец-то, удовлетворить его просьбу, поставил непременное условие: указать в прошении о выдаче, для какой цели оное требуется.