Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

После преобразования Р.С.Ф.С.Р. в СССР, Постановлением СНК РСФСР от 30 августа 1923 года (уже не как государства, а как новой союзной республики) была утверждена Коллегия НКВД в составе четырёх человек, во главе которой встал А. Г. Белобородов, назначенный к тому времени на должность Народного Комиссара Внутренних Дел РСФСР. В системе НКВД А. Г. Белобородов проработал больше всего времени: с 1921 по 1927 годы.

Обладая высокими личными амбициями, новый нарком А. Г. Белобородов уже в начале 20-х годов окончательно примыкает к троцкистской оппозиции. А со временем и вовсе становится одним из самых близких к Л. Д. Троцкому людей. (Достаточно вспомнить о том, что когда Лейба Давидович был исключён из партии, смещён со всех постов и лишён кремлёвского жилья, он длительное время проживал на квартире своего друга А. Г. Белобородова, в то время как её хозяин находился в уральской ссылке.)

В то же самое время его стиль работы и «бескомпромиссность» в решении любых вопросов только лишь углубляют межведомственную пропасть, возникшую между ОГПУ и НКВД. А отсюда его постоянные конфликты с Ф. Э. Дзержинским, В. Р. Менжинским и Г. Г. Ягодой.

Состоя членом ВЦИК, А. Г. Белобородов в должности председателя возглавляет ещё государственный орган – так называемую, Деткомиссию ВЦИК (по борьбе с беспризорностью), финансовая деятельность которой в некоторой степени затрагивала интересы ОГПУ. А это, в свою очередь, лишь ещё больше усилило и без того имевшийся межведомственный конфликт, в котором его ведомство заняло позицию «революционной непримиримости» по отношению к ОГПУ, сумев к тому же втянуть в него и ЦК ВЛКСМ.

Не придя к всеобщему соглашению и устав от постоянных пикировок с А. Г. Белобородовым, глава всесильного ОГПУ Ф. Э. Дзержинский был вынужден обратиться с официальным заявлением в ЦКК ВКП(б), после вмешательства которой, видимо, с трудом удалось погасить это противоречие. (Каких-либо письменных свидетельств на этот счёт не имеется.)

Как и большинство партийно-советских функционеров того времени, А. Г. Белобородов был весьма падок на лесть, вследствие чего ему постоянно присваивались какие-либо почётные звания. Так, 25 марта 1925 года был опубликован приказ Начальника Милиции Республики, в соответствии с которым Александр Георгиевич был зачислен Почётным Милиционером в списки работников милиции Канского округа Сибирского края. А 28 апреля 1926 года во время торжественного заседания членов клуба при Административном Отделе Пензенского Губернского Исполкома было решено: «…именовать открываемый клуб “Красный страж” именем нашего Наркома А. Г. Белобородова. Избрать тов. Белобородова почётным членом нашего клуба»[115].

В 1924 году приказом № 18 по НКВД РСФСР 1-й курсантской роте 3-й Школы среднего начсостава милиции НКВД РСФСР было присвоено имя А. Г. Белобородова. (Кстати говоря, после снятия А. Г. Белобородова с поста наркома начальник этой же самой школы выступит с ходатайством перед новым наркомом В. Н. Толмачёвым об отмене этого «почётного» наименования.)

Но это будет немногим позже. А тогда, пребывая на вершинах власти, А. Г. Белобородов упивался собственным положением и благополучием. Будучи человеком весьма тщеславным, он до поры до времени воспринимал все эти дифирамбы, как некую «дань уважения» к его прошлым революционным заслугам. А привыкая всё более и более к этим потокам лести, он уже вскоре и сам окончательно уверовал в собственную непогрешимость, наглядным примером которой ему служила «всенародная любовь» его подчинённых… Но вскоре ему и этого оказалось мало.

Пресытившись всякого рода званиями «почётных милиционеров» и «почётных красногвардейцев» (коими, кстати говоря, не брезговали даже Ильич и Давидович), ему этого уже казалось мало, посему он решил увековечить собственную персону в художественном отображении. Приближавшаяся годовщина расстрела Царской Семьи и открытие в приснопамятном А. Г. Белобородову Свердловске Уральского Музея Революции побудили в нём мысль о создании монументального полотна. То есть – картины, на которой он сам был бы изображён на фоне одного из самых главных исторических событий в его жизни – момента передачи Романовых комиссаром В. В. Яковлевым членам Уралсовета. Саму же картину решили заказать у известного в то время «придворного мастера» – Заслуженного Художника Республики В. Н. Пчелина.

Наступал 1927 год, и А. Г. Белобородов полагал, что хорошо было бы отметить первые десять лет «без ига самодержавия» чем-то особенным. А картина художника, отображавшая преддверие главного события его жизни – уничтожения Царской Семьи, как нельзя лучше подходила для этой цели. Начинания наркома поддержали бывшие члены Президиума Исполкома Уральского Облсовета: Ф. И. Голощёкин (к тому времени уже 1-й Секретарь Казахского Краевого Комитета ВКП(б)) и Б. В. Дидковский (на тот момент – ректор Уральского Государственного Университета), которые также были причастны к этому событию. Встретившись с художником, А. Г. Белобородов заказывает ему картину, в дальнейшем получившую название «Передача Романовых Уралсовету». Местом же её последующего нахождения предполагалась экспозиция УРМ, посвящённая пребыванию Романовых в Екатеринбурге.

Работая над картиной, В. Н. Пчелин постоянно советовался с главным заказчиком А. Г. Белобородовым по поводу прорисовки тех или иных деталей. Но даже при одном беглом взгляде на неё будет видно, что главным героем сюжета выступает «уральский Бонапарт» А. Г. Белобородов, хотя на деле вся ответственность за пребывание Романовых на Урале лежала на Ф. И. Голощёкине.

В этом же 1927 году полотно размером 3,6´2,4 метра было готово. Однако прежде чем занять своё «законное место» в бывшем доме Ипатьева, оно представлялось на творческих выставках художника, проходивших в Москве и Баку. Но случилось так, что в октябре 1927 года Л. Д. Троцкий был исключён из партии, а вслед за ним исключён и его друг А. Г. Белобородов. (Кстати сказать, всего несколькими годами позднее оказались репрессированными и ещё несколько изображённых на картине лиц: Ф. И. Голощёкин, Б. В. Дидковский и В. В. Яковлев (К. А. Мячин).) Понятно, что в такой ситуации планируемую в экспозицию картину уже нельзя было вывешивать на всеобщее обозрение…

Назначение А. Г. Белобородова на должность наркома практически совпадает с его окончательным переходом к сторонникам Л. Д. Троцкого, чему в немалой степени способствовали его левацкие наклонности: в октябре 1923 года он подписывает так называемое «Заявление 46», направленное против «режима фракционной диктатуры внутри партии», то есть, попросту говоря, диктатуры сторонников В. И. Ленина, И. В. Сталина, Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева.