Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

— Я вас прикончу. Я вас всех прикончу.

— Придержи язык, если не хочешь лишиться и его, вместе с головой, — пригрозил Седой. Мне же толкнул совсем другую мысль. — Ощущаете, молодой глава?

— Да, — коротко ответил я ему.

Десятки и даже сотни фигур вокруг пришли в движение в нашем восприятии. Стражники города, которые до этого наблюдали со стороны, сорвались с места, получив недвусмысленный приказ.

Так-то всё правильно: сотня Мастеров может победить Предводителя, а уж если этих Мастеров будет три сотни…

Но есть несколько но.

Какой ценой они этого добьются?

Как справятся с тем, кто лишь притворяется Предводителем?

Седой снова запрыгнул на меч, очертил вокруг нас круг, замер, подняв руку и грозя пальцем, голос его вновь загремел над окрестными крышами:

— Вы все! Я чую вас, вижу вас. Одумайтесь! Я был в своём праве, верша месть за нападение на талант клана Гарой! Наказан только виновный! Но если и вы поднимете руку на талант Гарой, то тоже будете наказаны. Клянусь Небом, что каждый, кто нападёт, лишится если не головы, то руки или ноги!

— Приказываю! Нападайте! — заорал Сотак вслух и не жалея горла, окончательно воплощая в жизнь наш план.

Мы с Седым обменялись быстрыми взглядами, а затем он сорвал летающий меч в полёт, описывая им новый, больший круг по краю площади Карпа, я же шагнул к Рейке, вскидывая руки с зажатым в них артефактом и начиная наполнять силой Барьер Прибоя. Опасно, конечно, но не опасней, чем стоять посреди битвы, полагаясь лишь на защиту Мастера. Буду привычно притворяться, что всё это лишь действие секретного артефакта Гарой.

Сверкнули первые росчерки, перехватившие Седого в воздухе, через вдох воздух глухо ахнул, когда Седой ответил: снесло крышу здания вместе со стоявшими на ней стражниками города.

Происходящее до боли напомнило события в городе Ян, поэтому я поспешил напомнить:

— Враги стража и Дизир, а не горожане.

— Помню, — буркнул Седой. — Стараюсь.

В общем-то, и правда, старался, используя скудный набор техник, который мог быть доступен слабому Предводителю, но уже через двадцать вдохов все окрестные дома выглядели ничуть не лучше разнесённой харчевни, а я пересмотрел своё мнение.

Сотня Мастеров одолеет Предводителя, если сумеет его сбить с неба. Под стенами Вольного Приюта для этого использовали Суть Стихии, здесь и сейчас единственный вражеский Предводитель стоял и бессильно кусал губы, наблюдая, как Седой стремительной, холодной и смертоносной тенью рассекает небо.

Помочь справиться с Седым могли бы составные техники, но их во Втором поясе почти нет. Простая стража, не ожидавшая, что ей придётся столкнуться с Предводителем, точно ничем подобным похвастаться не могла. Интересно, может ли ими похвастаться Армия Предела или гвардия Дизир?

— Брат! — донеслась до меня мыслеречь Сотака. — Брат! Почему ты ещё не здесь?

Ну и, конечно, все ответы ему.

— Что у тебя?

— Что у меня? Что у меня⁈ Где ты был, когда я звал тебя, брат⁈ Мне отрубили руку! Ублюдок из Гарой отрубил мне руку, заморозил её и растоптал! Брат! Помоги мне отомстить!

— Гарой, руку? Только этого не хватало. Сейчас буду.

— Брат! Зови главу! Дядя! Дядя, пусть он убьёт эту тварь! Пусть он ему оторвёт руку!

— Он не может. У него проблемы.

— Что? Что с ним?

— Не знаю! Больше всего это похоже на Пожирание Стихией.

— Как это возможно? — у Сотака даже глаза округлились. — Глава создал средоточие десятки лет назад. Какое ещё Пожирание?

— Я не знаю, как это возможно, брат Сотак. Я лишь рассказываю то, что рассказали мне самому. Лекари ничем не могут помочь ему.

Сотак повернулся к нам и вдруг прошипел вслух:

— Какое интересное совпадение.

— О чём ты, глупый глава местной стражи? — лениво спросила Рейка.

— О том, как интересно совпало два события в городе. Кто вы и что вам нужно в городе клана Дизир? Говори!

— Что ты так кричишь? — возмутилась Рейка, прикрывая уши.

Я же пожал плечами:

— Мне захотелось поглядеть на Дизир, о которых столько говорят в последние два года. Моих ушей достигли слухи, — привычно облекал я в правду полную ложь и не сдерживая голоса, чтобы он доносился до любопытных ушей тех, кто глазел на нас из разбитых проёмов харчевни, — что вы резко набрали в силе, стали задирать нос и называть себя вторым по силе кланом Пояса. Силы я пока не вижу, а вот наглости и грубости в вас сверх меры. Ты вот, уже пострадал за свою наглость, — я снова показал окровавленные пальцы. — Подумать только, отказаться извиниться за грубость, отказаться выплатить небольшую виру, напасть на меня, Мара Гарой, затем напасть на нашего уважаемого старейшину. Безумцы, да и только, — покачал я головой. — Пусть события этого дня послужат вам уроком.

— Уроком? Наглость? — Сотак сглотнул, покачал головой и выкрикнул. — Я выбью из тебя правду!

Через миг вскинул левую руку, раскрывая в мою сторону ладонь. Три вдоха ему понадобилось, чтобы завершить какую-то технику и ударить в меня и Рейку алым лучом. Вернее, ударить в купол Барьера Прибоя и… не пробить его.

Я усмехнулся:

— Глупец, куда тебе до силы и могущества клана Гарой? Оставь свои жалкие потуги, калека, до того дня, как вернёшь себе руку.

Ответом мне стал новый луч, даже толще предыдущего.

Моим ответом стал вопль:

— Старейшина!

Он упал с неба через вдох, промчался над мостовой, смел Сотака, утащил за горло обратно ввысь, на полсотни шагов ближе к облакам, пророкотал оттуда:

— Глупец! Я наказал тебя за проступок, но ты решил бросить вызов самому Небу, пойдя против меня? Что ты дёргаешься, глупец? Ты не помнишь эту технику? Ей сильные сковывают слабых, ты не только изначально был слабей меня, но и лишился после первого наказания больше тридцати пяти узлов. Смирись и прими свою судьбу и второе наказание, младший.

— Уважаемый! — раздался новый голос, полный силы и уверенности в себе. — Прошу не совершать необдуманных поступков. Того, что вы уже совершили, более чем достаточно.

Седой развернул свой летающий меч в сторону зависших в отдалении гостей. Три Предводителя на таких же мечах.

— Я слышу в твоих словах угрозу, младший, — спокойно сообщил Седой, но голос его всё равно продолжал далеко разноситься над городом.

— Лишь предупреждение, уважаемый, — теперь я