Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

Лязг стали и глухие удары кулаков перекрывались треском дерева и оглушительными звуками разлетающихся обломков, отрывистые команды охраны сменялись воплями боли. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным пылью и запахом горелого дерева, смешанным с железной ноткой свежей крови и фруктовой от пролитого вина.

Я увернулся от удара и выбросил руку, просто и незамысловато выпуская волну духовной силы. Она ударила в стену, выбивая из неё щепки, которые разлетелись во все стороны, словно град. В стороне, за очередной полупрозрачной занавеской с треском рухнула перегородка, открыв вид на разбитые полки и перепуганных служанок, торопящихся скрыться в каких-то узких проходах. Одна из них при виде меня сорвалась на визг, который не стих, даже когда остальные волоком потащили её прочь.

Рейка билась в стороне, её веер сверкал, как клинок. Одно точное движение, и ближний противник, спотыкаясь, отлетел назад, ломая стул, о который споткнулся. Её глаза пылали огнём азарта, а дыхание оставалось ровным, несмотря на беспорядок вокруг. Я видел, как она едва заметно усмехнулась, прежде чем вновь рвануть вперёд, к охраннику, который имел глупость встать после предыдущего удара.

Продолжим! И мы продолжили.

Вряд ли в ближайшую неделю здесь получится хоть кого-то кормить и поить. Целых стёкол не осталось, стены мы с Рейкой пробили раз шесть, вдвое больше раз её проламывали те, кто по нам промахивался. Я, изображавший из себя пикового Мастера, старался брать на себя сильнейших, но один раз не успел и…

— Брат!

— Занят! — выкрикнул я в ответ, вкладывая силу в следующий удар.

Оружие противника встретило моё с яростным гулом, который прокатился по этажу. Пол под ногами затрещал, и я почувствовал, как доски просели, угрожая рухнуть под весом следующего столкновения.

Через миг за спиной гулко ухнуло, огненные всполохи осветили зал, бросив пляшущие тени на разбитые перегородки и рваные занавески.

— Справилась! — и тут же раздался вопль боли того, с кем справилась Рейка.

Теперь в том месте пролом на третий этаж, и до сих пор весело тлеет обивка стен. Вернее, уже пылает. Надеюсь, слуги, что разбежались, словно сороконожки по всем щелям, выползут из них и начнут тушить. Если нет, то это проблемы хозяина этого места, что нанял такую плохую обслугу.

А насчёт недели я погорячился. Извлёк из груды обломков один стул, предложил его Рейке, которая с досадой пыталась приладить на место разорванный рукав, второй приготовил себе, а затем сам выудил из-под занавески первую «сороконожку».

— Господин, — сглотнула служанка, глядя на меня, как квыргал на мада.

— Вина, сладкого сока и фруктов, — улыбнулся я ей. — Живо. И не вздумай сбежать, иначе пожалеешь.

— Да, господин, — кивнула девушка и тут же мотнула головой. — Нет, господин.

— Надеюсь, ты меня поняла.

Едва я опустил девушку на место, как от пролома в стене раздался новый голос:

— И что здесь происходит?

Рейка с треском раскрыла веер, прикрывая лицо, и прошипела:

— А кто спрашивает⁈

— Хм, — поднял брови наш гость, среднего роста, ничем не примечательный, кроме своего Возвышения, мужчина в фиолетовом халате, похожем на тот, в котором я перешёл в этот Пояс. — Я Сотак Молд, глава стражи этого города. Вы не знаете меня, я не знаю вас. Буйные гости моего города?

Перед нами стоял Предводитель первой звезды самое малое. Всё, как я и говорил Седому и Пересмешнику: Предводители это сильнейшие люди фракций и занимают в ней важные должности, вот, глава стражи главного города Дизир, правда, он носит совсем другое имя, но его я тоже знаю. Семья Молд раньше правила землями, которые теперь принадлежат Ордену. Так что его вражда к Ордену ещё более глубока, чему у самих Дизир.

Рейка бросила на меня взгляд поверх веера и прервала затянувшееся молчание:

— Похоже, слухи не врали, брат.

— Согласен, сестра, — кивнул я. — Никак не могу понять, почему стоит какой-нибудь захудалой фракции чуть окрепнуть, как они начинают считать, что им само Небо не указ?

— Уважаемые гости, — холодно, одними губами улыбнулся Сотак. — Я назвал вам своё имя, а вы нет. Это невежливо.

— Заметь, сестра, на вежливость нам указывают после того, как оскорбили в этой забегаловке. Что же, сделаем уступку и поглядим, к чему она нас приведёт. Я Мар Гарой, а это моя сестра Мира Гарой.

Сотак чуть кивнул, принимая наш ответ, лицо его было спокойно, но я-то слышал его мыслеречь.

— Дядя! Дядя! У меня два дебошира, парень и девка, разнесли Карпа, буквально разнесли, тут целых стен не осталось и утверждают, что они Мар и Мира Гарой.

— Дай подумать. Кажется, есть такие, вроде именно брат и сестра.

— Дядя, я не спрашиваю, есть или нет такие, я спрашиваю, как мне с ними поступить?

— Не заметил вопроса в твоём вопле.

— Дядя, я серьёзно. Здесь избили пару купцов, главу гильдии артефакторов, пару людей из теневиков, пострадала любовница шестого дяди и это только те, кого я успел заметить на этом этаже.

— Кто глава стражи? Ты или я? В чём твой вопрос? Нужно ли тебе поддерживать порядок на улице?

— Значит, я могу действовать, не обращая внимания на их имена?

— Можешь. Но в разумных пределах, они в любом случае остаются Гарой. Но Гарой и заплатить за дебош могут больше, чем любой другой клан.

— Конечно, дядя.

Сотак закончил разговор, оглядел меня и Рейку, явно ещё раз, без спешки оценивая наши возможности и Возвышение. Рейка была самой собой — средних звёзд Мастером, я давно ограничил свои силы первой звездой Предводителя и не переживал сейчас об этом, ведь оплётка скрывала часть моей силы.

Прибежавшая служанка принесла и вино, и сок Рейке, и какие-то фрукты нам обоим. Замерла перед нами в глубоком поклоне, держа всё на подносе.

Я взял чашу, пригубил её, снова лишь делая вид, что жадно осушаю до дна, и подтолкнул Сотака Молда в нужную мне сторону:

— Что же, попытаемся ещё раз, — швырнул чашу служанке и приказал. — Теперь накрывай стол и пригони нам ещё служанок. Свежих, чистых и красивых в этот раз. Покажите, как положено встречать Гарой в вашем жалком городишке.

Удалось — Сотак сузил глаза, явно сдерживая гнев, а затем негромко сказал:

— Добропорядочный гость знает, как себя вести в гостях и не позволяет себе лишнего.

—