Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

нас привёл мальчишка-слуга, явно говорил, что крепыш не обманул — это и правда выглядело, как одно из самых богатых мест города.

Здание не сильно возвышалось над окрестными домами, но выглядело словно остров роскоши, отделённое от серой обыденности домов втрое более широкими улицами, чем те, по которым мы шли сюда. Это выглядело едва ли не площадью, позволявшей любому гостю насладиться красотой здания, которое он решил посетить.

Четыре этажа, каждый из которых украшен резными панелями, над входом половину второго этажа занимало огромное белое полотнище с изображённым на нём трёхцветным карпом, который словно оживал, когда полотно шевелилось на едва уловимом ветерке.

Фонари, подвешенные на резных столбах, будто охраняли вход в заведение, освещая ступени, ведущие к массивным и высоким дверям. Алые и золотые отблески фонарей играли на гладко отполированных каменных ступенях и одежде служанки у дверей.

Разница с предыдущей харчевней была разительна. Это, конечно, не Павильон Пяти Удовольствий в городе Ян, но точно место, предназначенное для тех, кто хочет не только насытиться, но и показать свою значимость. Беспорядок в таком месте местная стража проигнорировать не сможет.

Здесь даже дверь пнуть не дали: едва я ступил на предпоследнюю ступень, как слуга — девушка слабый-слабый Мастер — плавно согнулась в приветствии, приложив кулачок к ладони:

— Уважаемые гости, добро пожаловать в Трёхцветного Карпа. Вы будете вдвоём?

Я скривился:

— А ты видишь с нами ещё кого-то?

Улыбка девушки не потускнела ни на волос:

— Желаете место у окна, господин? Вид на…

Я перебил её:

— Нам лучшее место. Неважно у окна или под окном. Что у вас лучшего в вашем сарае? И не на двоих. Не хватало ещё мне, Мару Гарой, тесниться с сестрой, стукаясь локтями с соседями и нюхая вкус помоев, которые они едят. Лучшие места нам с сестрой в лучшем вашем зале. Лучшей еды, лучшего вина, лучших женщин в услужение. И живо!

— Поняла вас, господин! — просияла улыбкой девушка в ответ на мой вопль и плавно повела ладонью. — Следуйте за мной, господин и госпожа.

Она повернулась, шелестя шёлком одеяний, лично открыла нам двери, а затем проводила через зал на второй этаж, заставив меня задуматься — почему всё время второй этаж? Ладно первый — для более простых гостей, которые и в общем зале, и гомоне посидят, но почему второй, а не третий или четвёртый? Здесь ведь четыре этажа, разве верхний не для самых важных гостей?

Всего тридцать вдохов нам пришлось сидеть за пустым столом, а затем вокруг нас завертелись десятки служанок, которые принялись заставлять стол фруктами, соками, всевозможными закусками и прочим. Возле Рейки появилась девушка с большим опахалом, которая принялась медленно и плавно обмахивать Рейку, явно вторя движениям её веера.

Сам зал большой и просторный. Здесь не было разделения ширмами, как в городе Меча, вместо этого всё пространство разделено полупрозрачными занавесками на восемь частей.

Получалось, что все мы-гости смотрели на стол, стоявший у дальней стены. За ним расположился высокий, статный, средних лет идущий. Он гордо держал спину и оглаживал свою опрятную бороду. Едва мы сели за стол, как он чуть приподнялся:

— Приветствую вас, уважаемые.

Я не ответил на его приветствие. Если верно понимаю, это тоже своего рода слуга, он развлекает гостей чтением стихов, историй и просто байками. Не зря же на столе перед ним стопка книг.

Вместо приветствия я махнул рукой:

— Эй, ты!

— Господин?

— Давай, рассказывай про подвиги талантов моего клана Гарой. Знаешь такие истории?

— Знаю, господин.

— Так начинай.

— М-м-м, — рассказчик огладил свою бородку ещё раз и громким, хорошо тренированным голосом начал. — Двадцать лет назад в землях, что лежат восточней главных земель клана Гарой, случилось…

Возле меня появились сразу три служанки, согнулись в поклоне:

— Господин?

Седой не упустил момента:

— Молодой глава, помните, что я говорил.

Я невольно вздохнул про себя. Да, да, да. Молодой и наглый господин, который привык брать от жизни всё, что она может ему дать. Конечно же, Седому понравилось то, чем я намеревался заняться.

Спросил у ближайшей служанки:

— Какое вино хорошо утоляет жажду путника и смывает пыль с языка?

— Рубиновый Закат, господин.

Я применил первый из советов Седого и похлопал себя по бедру:

— Напои меня.

— Слушаюсь, господин.

Одна из служанок тут же шагнула к столу, без сомнений ухватив один из кувшинов, та же, с которой я разговаривал, шагнула ко мне и присела мне на бедро. То, по которому я хлопал ладонью.

Седой хохотнул где-то в небе над нами:

— Наслаждайтесь, молодой глава. Думаю, где-то очень далеко, в холодном Истоке Рутгош был бы счастлив увидеть то, что вижу я.

— Господин, — сидящая на моём бедре служанка приняла наполненную чашу и осторожно поднесла её к моим губам.

Я положил свою ладонь сверху. Как бы там ни радовался наверху Седой, в таком важном деле я не позволю себе напиться, да и вообще глотать вино без повода. С торговцами это было нужно по делу, в день встречи Пересмешника и Аммы это было нужно уже мне, а здесь и сейчас это не нужно совершенно — хватит только вида.

Поэтому я сейчас и положил руку на чашу, чтобы дотронуться до вина кольцом Путника. Никто во всём Поясе, имея только кисет, не сумеет провернуть такой трюк, поэтому даже поившая меня девушка не поняла, что я лишь пригубил вино, а большая его часть исчезла в кольце и кувшине.

— Неплохо, — кивнул я, оценив вкус того, что пригубил.

— А теперь, молодой глава, прими ещё один совет — оттени вкус вина вкусом губ этой служанки, — разошёлся где-то в небе над нами Седой.

Я замешкался, не торопясь следовать совету. Как-то не так я себе всё это представлял. Не то, как и кем я притворяюсь, а то, как и с кем… Целоваться с ней? Нет, так-то она, похоже, самая симпатичная из трёх. Светлые, пышные волосы, тонкие черты лица, губы… Хм, очень алые.

— Неплохо? — вдруг зло процедила Рейка.

Я моргнул, отвёл взгляд от губ служанки и с интересом глянул в сторону Рейки. Уже нашла к чему придраться? Отлично. Только почему взгляд такой неподдельно злой?

— Неплохо? Что ты называешь неплохо, брат Мар? — едва ли не шипя, спросила Рейка. — Эту тощую задницу, что