Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

видел того, кто отвечал. — Для начала отпустите главу стражи города. Не думаете же вы, что можете продолжать разговор вот так, держа его за горло?

— Это глава вашей стражи? — тряхнул Сотака Седой. — Верно заметил молодой господин, вы, похоже, безумцы. Этот человек не встал на сторону молодого господина, отказался извиниться за ужасное гостеприимство, затем поднял руку на молодого господина и пролил его кровь. Я наказал его за пролитую кровь клана Гарой, отнял руку. И что же он сделал после? Он снова напал на молодого господина.

— Вы правы, потеря руки лишила его разума, уважаемый. Но с него довольно, отпустите его и давайте попробуем начать всё с начала.

— Просто отпустить? — переспросил Седой и покачал головой. — Разве это возможно? Я сообщил ему, за что лишил руки, он же снова напал на молодого господина. Кем я буду, если мои обещания и угрозы будут пустыми? Могу ли я после этого еще считаться старейшиной клана Гарой?

— А-а-а!

Свистнул меч и вниз полетела нога Сотака. Вдох, и она точно так же, как и рука раньше, разбилась на крошечные куски среди покрывших мостовую обломков домов.

Седой многозначительно сообщил:

— Надеюсь, хоть этого вы сообразите поймать, — и разжал ладонь, сжатую на горле Сотака.

Даже до меня, стоя́щего дарс знает где от Седого, донеслись отголоски жажды убийства, которую выплеснули из себя старейшины Дизир. Но гнев не помешал им поймать калеку, как и не помешал отдать приказ:

— УБИТЬ ИХ!

Глава 10

Когда я из-под маски чужого лица вещал двусмысленные вещи про наглость Дизир и их самоуверенность, то и не представлял, как близок к правде. Я столько раз назвал сегодня имя Гарой, что язык натёр, но они всё равно решили убить сразу трёх Гарой в своём городе?

В своём ли они уме?

Седой, верно, задался тем же вопросом:

— Убить? Меня? Убить молодого господина? Убить молодую госпожу? Убить троих из Гарой? Небо отняло у вас разум?

— Это у вас Небо отняло разум, когда вы пришли в наш город и подняли руку на моего брата. Стража, вперёд!

Седой рванул в сторону, одновременно снижаясь так резко, что это было быстрей падения, а из-за крыш в небо и по его следу рванули сразу шесть Сутей Стихии. Я лишь усмехнулся, следя восприятием, как стремительно и ловко Седой уходит от них, но затем усмешка застыла у меня на губах: ещё три птицы Сути Стихии взлетели из-за крыш, ударили навстречу, почти в упор, и Седой отвернуть не успел.

Его снесло в сторону, вбило в стену дома и сквозь неё, а затем туда же, в пролом ударили и остальные шесть Сутей Стихи, разнося дом на куски в ослепительной красно-голубой вспышке. Воздух рванул прочь от того места тугой волной, которая прокатилась по улицам, смела с них пыль, вынесла её к нам на площадь, бросила на купол защиты, но не проникла к нам.

Я застыл, напряжённо вглядываясь через восприятие в место взрыва.

— Ах вы, ублюдки!

Разъярённый рёв Седого позволил мне облегчённо выдохнуть и напомнить себе, что он самостоятельно скрывает силу, а не лишился её под моими печатями, а значит, восприятием накрывает весь город, такого не обманешь неожиданным ударом или засадой. Скорее всего, он подставился нарочно, ведь можно сколько угодно швырять в него техники Предводителей, расходуя запасы и артефакты в надежде пробить защиту, даже не догадываясь о его чудовищной силе Властелина Духа и истинной мощи его защитных техник.

Через миг, когда Седой вырвался из облака пыли, пронзил его на летающем мече, разметав в стороны, я уже не был во всём этом так уверен.

Халат Седого превратился в лохмотья, грязные, покрытые пылью и кровью лохмотья.

Я с тревогой выдохнул:

— Седой?

Он коротко ответил:

— В порядке, — правда, тут же добавил. — Здесь слишком много врагов и ещё больше на подходе. С ограничением я не смогу справиться с ними. Это за пределами силы любого здешнего Предводителя. Тем более, не смогу справиться с ними не убивая.

Я и сам видел в восприятии то, о чём он говорил: десятки, многие десятки облачённых в доспехи идущих, которые мчались по улицам, перепрыгивали с крыши на крышу, сжимая в руках оружие, флаги и артефакты.

Что-то мой план немного наказать Дизир и Гарой, распалив между ними конфликт, вышел из-под контроля и грозит накрыть нас живой лавиной. Но если начать не калечить, а убивать, то это заставит здесь и сейчас ополчиться против нас весь город, а против Гарой всех Дизир. Не обидеться, не затаить злобу, не начать требовать ответной виры, а… Как бы Страж уже по своей воле не появился здесь, чтобы разобраться в происходящем и усмирить две фракции, которые лишились разума.

В Седого снова ударили десятки техник, из-за крыш взлетело ещё три Сути Стихии, и я поджал губы. Или весь город уже здесь?

Потребовал от мечущегося между домов Седому:

— Не убивать. Не убивать.

Донеслась мыслеречь Пересмешника:

— Что там у вас? Мне помочь?

— Нет, — отрезал я. — Следи, чтобы никто не вызвал Стража.

— Ему сейчас точно не до…

— Следи! — рыкнул я.

Через несколько вдохов тот ответил:

— Понял, господин.

Но Седой и правда один не сумеет победить с такими ограничениями. Не забывая о десятках глаз, что наблюдали за мной, хлопнул по обманному кисету на поясе ладонью, через миг протянул Рейке взятый из кольца Флаг:

— Держи. Если погаснет защита, используй его.

Этого не было в плане, но она молча кивнула, сжимая пальцы на древке, а через миг я втянул в себя энергию из Барьера Прибоя и быстрым Шагом оказался в десяти шагах в стороне. Вскинул руки, слыша чужую, полную ярости мыслеречь:

— Взять его.

В спину тут же кольнуло Прозрением. Раз, другой, третий, с каждым разом всё сильней и сильней, без слов, холодом стали напоминая мне, что как раз я не скрываю свои силы, а ограничил их. Причём, по сути, трижды: я сам решил не применять техник, которые показал на турнире фракций, не смею применить змеев, которые выходят за рамки возможностей этого Пояса и вдобавок лишил себя девяти звёзд Предводителя.

Теперь со спины обдало тугим и жарким потоком воздуха.

Седой рыкнул:

— Сзади!

Продолжая вливать в составную технику силу и стихию, быстрым, привычным