Невинный монстр - Юминь Ян

Герцог был красив. Нет, он был невероятно красив. Бледная кожа оттеняла глубокие глаза цвета бургундского вина, на тонких губах застыла улыбка, белые волосы замерзшим водопадом стекали по обе стороны от лица. Густые черные брови изгибались изящной дугой.

Не в силах отвести взгляд, Ронни поняла, почему он скрывал свое лицо. Видимо, не хотел ослепить всех окружающих своей внешностью. Тоби, тоже посмотрев на герцога, презрительно фыркнул. Ронни предупредительно ткнула его локтем в бок.

– Предупреждаю сразу: драться я не умею, – словно не обратив внимания на ее округлившиеся глаза, сказал де Монморанси. – Я охотник. Я высматриваю, выжидаю, завлекаю и нападаю. Внезапные столкновения – это не мое. В такие моменты я обычно исчезаю.

– Не волнуйтесь, – передразнил его Тоби таким же напыщенным тоном, – мы-то драться умеем.

– Вам повезло! – картинно закатив глаза, ответил герцог. Казалось, он просто издевается над ними.

Ронни, не желая ввязываться в бессмысленный разговор, крепко сжала спрятанный в кармане кинжал и снова уставилась на живописные поля за окном. Мысли ее сосредоточились на Уильяме. Получится ли его найти? «И почему именно Бирмингем?» – тоскливо подумала Ронни.

Де Монморанси смерил ее удивленным взглядом.

– Потому что он родился здесь.

Ронни встрепенулась.

– Вы читаете мысли?!

– Иногда, – весело сказал герцог и склонил голову набок. – Уильям родом из Бирмингема. Любит ростбиф и зеленый чай с имбирем и мятой. Любимые животные – хорьки, обожает лыжный спорт. Боже мой, да вы совершенно ничего не знаете о нем.

– Я бы предпочла узнать об этом от него самого, – вспыхнула Ронни. – И то если бы он сам пожелал рассказать. Кажется, вы не умеете хранить секреты, герцог.

Вампир пожал плечами.

– Это не секреты. Каждый, кто знаком с Кроссманом, знает об этом. В конце концов, он часто бывает у нас в гостях, и нам приходится угощать его чем-то. Вы, канцелярские, такие слабые, раз до сих пор нуждаетесь в еде, пусть и иногда. Хорьки принадлежат одному из наших знакомых демонов, и Уильям любит их гораздо больше, чем собак из стаи вервольфов. И уж явно не осталось ни одного из нас, кто не посещал бы Невис-Рендж вместе с ним.

Он снова внимательно осмотрел ее с ног до головы.

– Вы запечатлены. Но вы совершенно не желаете знать что-либо о Кроссмане. Досадно.

– Я уже сказала, почему я не знаю!.. – снова вспылила Ронни.Де Монморанси отвернулся и взглянул в окно. Повозка резко остановилась. Герцог снова нахлобучил шляпу на голову, прижав волосы, и произнес:

– Мы приехали.

– Уже? – оживился задремавший Тобиас.

Вампир кивнул.

– Выходим, – сказал он, ловко выскочив наружу.

Друзья поспешили за ним. Повозка, покачнувшись, неожиданно встала на дыбы, поднялась в воздух и была такова. Ронни раскрыла рот. Де Монморанси брезгливо провел рукой по заросшей плесенью калитке.

– Здесь давно уже никто не был, – задумчиво сказал он. – Я не чую ни людей, ни нежити.

Ронни охватило разочарование. Стоило ли рисковать и пересекать границу времен? С одной стороны, она была рада, что здесь не побывал Синклит, а с другой, она, уже настроившись увидеть Уильяма, была не очень довольна словами герцога.

– Однако, – кивнул де Монморанси, – зайти внутрь все же стоит.

Он без особого труда открыл калитку и прошагал внутрь. Ронни и Тобиас с опаской прошли следом. Роскошный некогда сад порос сорняками. Видневшаяся в глубине беседка была окутана плющом, крыша покосилась. Длинные резные скамьи заржавели. Окна большого дома кое-где были заколочены, а кое-где – разбиты. Значительная часть дома пострадала от пожара. Ронни поежилась.

– Что это за дом? – шепотом спросила она.

– Фамильное поместье Кроссманов, – не оборачиваясь, бросил де Монморанси.

– То есть, получается, Синклит не может догадаться, что он именно здесь? – с издевкой спросила Ронни.

Герцог снова закатил глаза.

– Дорогая, не у каждого из Синклита есть возможности и хотя бы капля сообразительности. Если бы они были чуть умнее, вы все давно бы уже были пойманы и уничтожены.

Прежде, чем Ронни успела ответить, он настороженно огляделся.

– Впрочем, что-то здесь все же было. Или есть. И нам будет лучше, если оно окажется дружелюбным.

Ронни посмотрела на молчавшего Тобиаса и, вздохнув, поднялась по сгнившей лестнице. Покрытые мхом ступеньки послушно прогнулись под тяжестью ее ботинок. Де Монморанси поднял затянутый в перчатку кулак, словно бы собираясь постучать, но в тот же момент передумал и толкнул дверь. Та отворилась, разнеся по всему дому противный тягучий скрип.

– Ох уже эти старые двери, – недовольно проворчал герцог, входя в холл. – Так и норовят сдать каждого нового гостя.

Ронни встала рядом с ним и осмотрелась. Ветхая мебель была свалена в углу в бесформенную груду. Впереди располагалась лестница из черного камня, которая разветвлялась наверху и вела в два расположенных напротив друг друга коридора. Проход в коридор справа, по всей видимости, вел в ту часть дома, которая сгорела: прямо на искусно выполненной арке густилась копоть.

– Кажется, нам налево, – сказал де Монморанси. – Будьте осторожны.

В одно мгновение он взлетел вверх. Ронни проводила его удивленным взглядом, после встрепенулась и поспешила следом. Тобиас молчаливой тенью шагал за ней. Они пересекли длинный узкий коридор, попутно заглядывая в каждую комнату. Антураж в них был практически одинаковый: темные стены, мрачные картины, гипсовые статуи в углах, тяжелые портьеры. Ронни и представить не могла, что Уилл раньше жил в таком темном месте. Впрочем…

Вы совсем ничего о нем не знаете.

Громкий протяжный стон отвлек ее от мыслей. Уловив в нем знакомые нотки, Ронни вскрикнула и, оттолкнув герцога, ринулась вперед. Тот что-то крикнул ей вслед, но она ничего уже не слышала. Навалившись на дверь, которая выглядела так, словно бы ее царапали с обеих сторон, она ворвалась в комнату, явно бывшую гостевой.

Штор на разбитом окне не было, и сквозь серую пелену пыли на стекле пробивались мягкие солнечные лучи. В воздухе стоял терпкий запах, от которого моментально защекотало в носу. На небольшом столе лежали исписанные убористым почерком листы пожелтевшей бумаги. За кроватью виднелась куча…

Человек.

Ронни уверенно сдвинулась с места, но де Монморанси преградил ей путь рукой.

– Я посмотрю, – сказал он.

Неожиданно она послушалась. Герцог подошел к лежавшему на полу мужчине и рывком поднял его.

Это был Уильям. Всегда идеально уложенные волосы растрепались, иссиня-черные пряди приклеились к влажному лбу. Рот приоткрыт, руки крепко сжаты в кулаки. Ноги его совсем не держались – болтались в воздухе, как у тряпичной куклы. Де Монморанси покачал головой.

– Плохо дело. Боюсь, что опиум или типа того.

– Опиум? – опешила Ронни. – Но… Он же никогда не употреблял…

Герцог промолчал, уложив