Невинный монстр - Юминь Ян

Ронни завертела головой. Определив, что Лицей приблизительно находится где-то на северо-западе, она уверенно двинулась в ту сторону.

Про Фреда она старалась не думать, но мысли продолжали упорно лезть в голову. До этого им везло. Слишком часто везло. Если она все-таки вернулась, может быть, и Фред уже здесь, просто в другом месте? Наверняка он дожидается ее. Воспоминания о друге придали сил, и Ронни ускорила шаг.

В следующую же минуту она обо что-то споткнулась и с трудом удержалась на ногах. Это не были корни деревьев или валуны – прямо перед ней лежал смутно знакомый кожаный чемодан. Ронни присмотрелась и удивилась: именно этот чемодан Фред забрал из своей квартиры. Недолго думая, она присела на корточки и попыталась его открыть, но до блеска начищенные застежки почему-то никак не желали поддаваться. Сломав последний длинный ноготь, она выругалась и в сердцах пнула гладкий бок чемодана. Покачнувшись, он упал на влажную землю. Застежки мягко щелкнули, и чемодан, словно издеваясь, легко открылся. На этот раз Ронни не удивилась: в этом мире все происходило так, как должно было происходить.

Из чемодана неожиданно пахнуло теплотой, пылью и плесенью, словно где-то там, на его глубине, была тайная, забытая владельцем комната. Ронни нагнулась и внимательно осмотрела аккуратно сложенные внутри вещи. Шея неприятно похолодела. Ее побледневшее лицо отразилось в осколке зеркала, обрамленного неровным куском позолоты. Несмотря на то, что каждая вещь казалась нереальной и словно бы просила прикоснуться к себе, Ронни сжала руку в кулак и продолжила осторожно их осматривать. Кроме куска зеркала в чемодане лежал ее скрамасакс, который был потерян где-то в середине путешествия на Землю, виниловая пластинка, сложенный вдвое листок и еще один нож, только складной, наверняка с серебряной рукоятью, на которой была выведена фраза. Ронни присмотрелась.

Пусть первый удар станет последним.

Секунду она молчала. Голова внезапно заболела. Ей было знакомо это чувство: это возвращались воспоминания, то, что она забыла давным-давно. То, что творилось в ее душе – или том, что осталось вместо нее – невозможно было описать.

А тут – дед? Его звали Майкл?

Он тоже играл в твоей жизни не последнюю роль, правда?

Да, конечно. Тогда, на кладбище позади дома, Ронни ничего не вспомнила. Пыталась уловить что-то, но – все прошло мимо. Но ведь все это было не зря. Три могилы, явно находившиеся в очередном круге, являлись не только входом в Северную библиотеку – это был знак. Знак того, что она встретится со всеми, кого потеряла. Она уже видела няню, пусть она и стала заложником темной стороны, теперь нашла вещь, которая связала ее с дедом – его старинный серебряный ножик. Раньше надпись на нем не имела для нее никакого смысла, но дед – он явно гордился ей и самим ножом, постоянно повторяя, что когда-нибудь он хорошо послужит своему владельцу.

Теперь этим владельцем наверняка стала сама Ронни. Не раздумывая, она схватила нож и положила его в карман. Следом отправился скрамасакс, отозвавшийся приветливой вспышкой тепла. Виниловая пластинка Ронни явно была не нужна, как, впрочем, и осколок зеркала. Что-то подсказывало ей, что на этот раз это был просто осколок зеркала.

Взгляд зацепился за пожелтевший листок. Ронни задумалась. В этот раз ей не хотелось читать чужие записки, но если она лежит здесь, значит, кто-то хотел, чтобы она все-таки это прочитала? Поколебавшись еще немного, она развернула листок и тут же разочарованно вздохнула. Это была не записка, а кусок ее собственного конспекта. Обычные записи по душеведению – точнее, просто не особо логичные пометки, даже не связанные между собой, и непонятные даже ей самой сокращения.

Ронни хотела положить листок обратно, но обратила внимание на то, чего раньше точно не видела. И явно не делала. Это были звезды, нарисованные золотыми чернилами, – выведенные ровно и аккуратно, что было не похоже на ее собственные рисунки, они обтекали поля листка искрящимися волнами. Золотые чернила…Она, конечно, могла ошибаться, но точно такими же были написаны разрешения на посещение Земли.

Времени раздумывать не было. Ронни поспешно скомкала лист и тоже положила в карман. Аккуратно закрыв чемодан, она поставила его под широкие листья папоротника и побежала вперед. Впервые ее охватило странное чувство. Конечно, ни она, ни Фред до этого не знали, куда им идти и что делать, но судьба сама приводила их в нужное место. Теперь перед Ронни словно была стена, несмотря на то, что она достигла своей цели и вернулась в Лицей.

Лес закончился неожиданно: добежав до очередных сцепившихся друг с другом еловых веток, Ронни толкнула их руками и, не удержавшись, рухнула вперед. Нос защекотала коротко постриженная трава. Впереди высокий белый забор. На нем располагался уже знакомый Ронни герб: две перекрещенные шпаги, книга и солнце. Он являл собой весьма жалкое зрелище: острие одной из шпаг откололось, с солнца некрасивыми потеками сползла позолота. Ронни напряглась. Это не Лицей.

На верх забора села птица с длинным серым хвостом. Секунду она смотрела на Ронни, затем раскрыла клюв и издала пронзительный громкий крик. Ронни отчаянно замахала руками, но птица не обратила на это никакого внимания. Она продолжала голосить – громко и требовательно. Резкий звук неприятно звенел в ушах. Ронни зажала их ладонями.

В ту же минуту кто-то схватил ее за локти и оттащил обратно в кусты. Не успев что-либо сообразить, Ронни зажмурилась и не решилась открыть глаза даже тогда, когда чей-то знакомый теплый голос позвал ее по имени. Страх отступил через какое-то время, оставив, впрочем, неприятную дрожь в коленях.

Наконец Ронни подняла веки.

И, не удержавшись, удивленно воскликнула:

– Тобиас?!

Тот, смутившись, быстро спросил:

– Ты в порядке?

– Вроде, – растерянно ответила Ронни.

Он огляделся.

– Тогда идем. Эта чертова птица – шпион Синклита. Скоро они будут здесь.

Тоби осторожно взял ее за руку и кивнул в сторону, казалось, совсем непроходимой чащи. Ронни не удержалась от язвительного комментария:

– Ты ничего не путаешь?

– Я – Истребитель, – серьезно ответил Тоби, и она почему-то устыдилась.

Пригнувшись, они нырнули в гущу еловых лап. Пока Ронни, фыркая, отмахивалась от лезущих повсюду иголок, Тобиас, едва ли не улегшись на землю, с явным трудом отодвинул поросшую мхом крышку. Прежде, чем Ронни с присущей ей иронией успела осведомиться о безопасности данного входа, Тоби столкнул ее вниз и спрыгнул сам, задвинув крышку.

Наступила темнота.

– И все же, – услышала Ронни свой собственный голос, – ты не ошибся?

– Секунду, – прокряхтел Тобиас.

Яма, в которой они стояли, плотно прижавшись друг к другу, озарилась ярким теплым