В эпицентре бури - Патрик Кордингли

Мы ждали несколько часов, пока из темноты не донесся знакомый гул гусениц и двигателей.

— Они здесь, — сказал Ричард, направляясь вперед, чтобы подогнать машины к месту. Через несколько минут я был чрезвычайно рад увидеть улыбающееся лицо Юэна, выглядывающее из-за кормовой двери "Уорриора" Рори.

— Это была ужасная поездка, — сказал он, вытирая пыль с лица. — Что случилось с указателями маршрута?

— То же самое. В любом случае, теперь мы все здесь, так что беспокоиться не о чем.

— Боюсь, не совсем все. Ваша командная машина сломалась примерно в десяти милях отсюда.

— Кто с ней?

— Марк командовал ею. Ремонтники были там, когда я проходил мимо, так что все должно быть в порядке.

Это вызвало у меня некоторое беспокойство. Хотя я намеревался командовать боем из танка, FV436, которая была обычной командирской машиной для командира бригады, была полезным подспорьем и имела отличную связь.

В двадцать три минуты десятого мы получили последние данные разведки.

“25-я и 48-я иракские пехотные дивизии, находящиеся на нашем фронте, не представляют угрозы. Захвачено большое количество пленных. Неизвестная отдельная танковая бригада представляет угрозу для нас и, как сообщается, движется на юг. Сообщается, что подразделения Республиканской гвардии "Хаммурапи" и "Тавакална" убирают мешки с песком и готовятся к выдвижению."

К одиннадцати часам, через семь с половиной часов после того, как мы получили приказ выдвигаться, я доложил в дивизию, что все машины 7-й бригады исправны и находятся в местах сбора. Мы были готовы. Затем, когда стало ясно, что мы пробудем в зоне ожидания еще какое-то время, я прилег рядом с танком, укрывшись от дождя под тентом. Я пробыл там недолго.

— Сэр, вас вызывает генерал Смит.

Я взглянул на часы: одиннадцать тридцать.

— Приказ всем позывным. Порядок следования: 7-я бригада, артиллерийская группа, 4-я бригада. 7-я бригада принимает под свое командование 2-й полевой полк Королевской артиллерии. Вертолетная разведка является приоритетной задачей. 7-я бригада должна выдвинуться к объектам "Медь" и "Цинк" и перерезать пути продвижения противника с востока на запад. Никаких действий до 08:00 25 февраля. Предел продвижения — фазовая линия "Лаванда".

Я улыбнулся. Мы первыми прорывались через брешь. Хотя я старался не придавать этому значения, я чувствовал, что это наша заслуга. Мы находились здесь пять месяцев; солдаты хотели пройти первыми. Помимо межбригадного соперничества, это также означало, что американцы очистили плацдарм, что было очень хорошей новостью.

Произведя быстрый подсчет, я пришел к выводу, что мы достигнем "Цинка" около полуночи 25-го. Наша первая атака на неизвестную позицию была бы проведена в кромешной тьме, почти наверняка под дождем, против врага, о котором мы знали очень мало. Это была пугающая перспектива.

Я связался со своими командирами по защищенной рации.

— Мы возглавляем дивизию. Подтверждающие приказы будут в этом штабе завтра в 06:30 утра. Сейчас главное — пополнение и отдых. Никаких действий до 08:00. С 07:30 мы должны быть готовы выступить через полчаса. Я предлагаю вам и всем командирам хорошенько выспаться. Возможно, это ваш последний шанс на какое-то время.

Я снова попытался заснуть и беспокойно ворочался до понедельника, 25 февраля.

Дождь лил не переставая, и к пяти утра мне надоело ворочаться с боку на бок. Поскольку я не хотел будить экипаж, заводя двигатель танка, горячей воды не было, поэтому я умылся холодной и съел скудный завтрак из холодных сосисок и печеных бобов в жестяной банке.

Приказы поступили с опозданием на двадцать минут. Джон Шарплз, боевая группа которого находилась примерно в двенадцати милях от места назначения, заблудился, когда перестала работать спутниковая навигационная система GPS. Первым делом утром, а затем сразу после наступления темноты, спутники, которые подавали сигналы, вышли из зоны действия. В результате каждое утро и вечер мы терялись примерно на пятнадцать минут.

Приказы были краткими и формальными.

"Обстановка: противник без изменений. Дружественные силы: 3 бригада 1-й пехотной дивизии США выдвинутся с рубежа "Колорадо" в направлении "Нью-Джерси" к 12:00. Концепция операции: подтверждена. Миссия: подтверждена. Выполнение в общих чертах: основной целью остается "Цинк", но еще предстоит разобраться с известной позицией противника в "Меди". Это будет задача боевой группы шотландских гвардейских драгун. Никаких действий до 08:00."

— Вот и все. Я просто хотел собрать вас всех вместе, чтобы убедиться, что все в порядке, проверить состояние ваших машин и убедиться, что вас ничто не беспокоит. В следующий раз увидимся в Ираке.

Когда они ушли, я подошел к своему танку. Забравшись на башню, я оглядел местность и людей в штабе. Не в первый раз меня охватило мимолетное беспокойство. А что, если…? Я понятия не имел, когда в следующий раз выберусь из танка и что найду, когда выберусь. В том, что мы победим, я был уверен, но какой ценой? Больше всего на свете я хотел вернуть живыми каждого бойца бригады. Но я знал, что это тщетная надежда. А потом появился страх перед битвой. Насколько волновались солдаты? Неужели мы были на пороге первой современной химической войны? Как бы мы справились с клаустрофобией, вызванной ношением противогаза час за часом?

А что же тогда с врагом? Сколько они уже натерпелись и каковы были последствия? Понимали ли они, на что мы способны, на тот поток разрушений, который вот-вот обрушится на них? И все это ради одного совершенно злого человека.

— Готов двигаться, бригадир.

Голос в моих наушниках. Он вернул меня в реальный мир.

— Что это было?

— Готов двигаться, сэр.

Это был капрал Стивли, водитель. Я посмотрел на Ричарда. Он кивнул. Я легонько стукнул капрала Маккарти ботинком по плечу. Он полуобернулся, показывая мне поднятый большой палец.

— Хорошо. Пошли.

Мы проехали небольшое расстояние до района сбора, где снова ждали. Бригада была собрана в четырех таких районах. Маршрут из каждого был обозначен цветом. Штаб должен был двигаться по "Белому" маршруту к границе, которая носила кодовое название фазовая линия "Вермонт". Там нас встретят гиды и проведут через границу, а затем к входу в прорыв. Как и на репетиции, в прорыве было шестнадцать трасс, обозначенных буквами от "А" до "P". "Белый" маршрут разделялся на четыре отдельные дорожки, проходящие через прорыв, от "Е" до "Н", две для колесной техники, две для гусеничной. Мы должны были ехать по маршруту "G". Вход в прорыв получил кодовое название фазовая линия "Айова", выход из прорыва — фазовая линия "Висконсин". Как только мы пересекали "Висконсин", мы прощались с американскими гидами и переключались на британских, которые, в свою очередь, сопровождали нас по оставшейся части "Белого" маршрута до