Заложники удачи - Иэн Сент-Джеймс

Разумеется, опыт научил его кое-чему. Когда происходят большие катастрофы, о маленьких как-то забывают. Когда самолет взрывается в воздухе – число жертв исчисляется сотнями. Когда приходится иметь дело с таким количеством застрахованных жизней, вряд ли кто-нибудь обратит внимание на какую-то отдельную жертву. Морони пять раз устраивал большие катастрофы, и каждый раз успешно, но их организация требовала больших денег.

– «Да, денежки немалые», – вздыхал он мрачно, подсчитывая расходы. Так что впоследствии он изменил тактику – теперь большинство несчастных случаев происходило у жертв на дому.

Сейчас он шел в ресторан, чтобы встретиться с Вито Сартене. Им уже приходилось придумывать множество способов. Неплатежеспособные должники тонули в собственных ваннах, получали электрошок, пользуясь неисправными электроприборами, падали с лестниц во время починки крыши или ломали себе шеи, разбирая какое-нибудь барахло на чердаке.

Когда Морони входил в ресторан, Вито Сартене стоял в дверях, прощаясь с двумя главными танцовщицами из «Фолибержер». Крупный мужчина с зачесанными назад черными волосами, он был похож на боксера. Таких мужчин, несмотря на грубые черты лица, женщины часто находят привлекательными. Сорокасемилетний корсиканец, Сартене был одним из бывших легионеров, знавших Морони еще с тех пор. Десять лет назад Морони дал ему денег на покупку ресторана, именно дал, а не одолжил. После этого Сартене был настолько предан Морони, что тот всегда мог рассчитывать на его услуги. А сейчас ему нужны были услуги Сартене.

Поцеловав руки обеим женщинам с изысканной галантностью и отпустив их, Сартене повернулся к своему добродетелю, приветствуя его широкой улыбкой. Они дружески обнялись. Затем Сартене провел Морони в глубь ресторана. Он провел его через зал к пустому столику, стоявшему у черной стены. Этот столик постоянно сохранялся для Альдо Морони в знак уважения и был отделен от других шелковым шнуром. Сартене почтительно снял шнур с крючка. Морони пробормотал слова благодарности и сел в углу. Карбоне с минуту поколебался, затем, поймав взгляд Морони, подыскал себе столик у двери, и Сартене понял, что его благодетель пришел сюда по неотложному делу. Окинув взглядом ресторан, который к половине третьего обычно пустел, Сартене подозвал официанта.

Чувствуя себя уютно в компании друг друга, оба принялись за еду, вспоминая о семьях, оставленных на Корсике, о днях, проведенных в легионе, о политических событиях во Франции. Ко времени окончания трапезы ресторан совсем опустел. Лишь за дальним столиком обнималась парочка. Карбоне сидел за своим столиком у двери и обсуждал футбол с одним из официантов. Другие официанты сидели тут же, но до их столика разговор Сартене и Морони не долетал.

Сартене понимал, что пора переходить к делу. Он наполнил бокалы.

– Ты выглядишь озабоченным, мой друг. У тебя проблемы? – спросил он.

Морони рассказал ему о сделке с Тоддом и о «Па-ломе Бланке».

Сартене внимательно слушал, ничего не записывая, полагаясь на свою память, которая его никогда не подводила, когда дело касалось важных вопросов.

Закончив свой рассказ, Морони отпил виски и вытер рот салфеткой.

– Тодд, может быть, и выплатит в срок. Хорошо, если да, но… – Он почесал живот и сделал недовольное лицо. – У меня плохие предчувствия, Вито. Лучше быть готовым, не так ли? Тем более, что сумма большая.

Сартене вызвался поехать в Лондон и провентилировать ситуацию. Морони именно этого от него и ожидал. Сартене уже приходилось ездить по таким поручениям. Вернувшись, он должен был знать не только состояние дел Тодда в Лондоне, но, изучив привычки Тодда, его офис и дом, он должен был решить – на случай если бы это понадобилось, – как и где инсценировать несчастный случай. Сам Сартене предпочитал взрыв газа. В этом было два больших преимущества: проводить экспертизу жертв взрыва очень трудно, и иногда вкладчик получал компенсацию от общественной компании страхования, что увеличивало возможность покрытия долга. Поэтому Сартене, когда ему предоставлялось право выбора, каждый раз выбирал газ. В первый раз они с Морони испробовали этот способ в Амстердаме. Они оглушили жертву ударом по голове, взломали трубу подачи газа, подложили взрывное устройство с часовым механизмом и скрылись. Взрыв разрушил целое здание, и погибло еще восемь человек, но через семь месяцев страховая компания выплатила страховку, и это положило начало.

Они обсуждали такие дела открытым текстом, без обиняков. Ни один из них не считал себя убийцей. Если должник не платил долг, то сам был и виноват. Во всяком случае, Морони считал, что он со своей стороны сделал все возможное, чтобы помочь Тодду, а если Тодд оказался дураком, Морони здесь ни при чем. Сам запутал свои финансовые дела, нагрубил ему… если не вернет долг, придется с ним расквитаться… и если это означало убийство, Морони пойдет на такой шаг. В конце концов, должен же он вернуть свои деньги.

Он уже закончил разговор, поблагодарив своего друга за обед, и собрался было уходить, как вдруг вспомнил слова Лапьера о Лео Синклере. Подумав о нем, он пришел к выводу, что участие Синклера в этом деле было особо важным. Был один аспект, который они проглядели. Тодд приходился Синклеру зятем. Узнав, что его дочери угрожает опасность, Синклер все отдал бы, чтобы ее спасти.

Взяв Сартене за руку, Морони вернул его за стол.

Через девять дней после того, как Сартене получил указание ехать в Лондон, Катрина прилетела на Майорку. Она понятия не имела об отношениях Тодда с Морони. Разумеется, он сообщил ей плохие новости о «Сантурз», она знала его проблемы и чувствовала себя виноватой, но он вряд ли мог рассчитывать на ее сочувствие. Она ведь с самого начала умоляла Тодда бросить эту идею.

Когда такси проезжало мимо цветочного базара в Рамбе, у нее возникло искушение попросить шофера остановиться. Обычно она останавливалась здесь по пути из аэропорта. Когда она была с Тоддом, они приезжали на виллу с огромными охапками цветов, и целый час она занималась тем, что расставляла их по вазам, в то время как он снимал засовы, раскрывал окна, проверял бассейн и содержимое бара…

Но, огорченная тем, что все это ей придется делать самой, Катрина поехала дальше, мимо прилавков, пестревших цветами.

«Позвони мне, когда приедешь», – сказал он ей по телефону.

С того дня, когда произошла ссора в его офисе, они не видели друг друга, телефон был единственным средством связи. С того дня, как она уехала с Софи в «Бродлэндз». Десять дней назад. Десять дней, которые казались ей двадцатью. Но тогда она и представить себе не могла, что встретит такого человека, как Осси.