По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 2 - Ольга Камышинская

он и удивился, то вида не подал и окинул пристальным взглядом гостью с головы до ног. И, судя по его взгляду, приятной для него эта неожиданность всё-таки не стала.

– Чем обязан столь внезапному утреннему визиту?

– Я могу войти? – мягко улыбнулась красавица.

Баргу нехотя посторонился, пропуская ее внутрь.

– Кофе, травяной отвар, воды, вина желаете? – шел он за ней следом, монотонно перечисляя. – Прошу направо, в гостиную.

Мадина вошла в гостиную, не оглядываясь, грациозно повела плечиками и скинула накидку, так что Ран еле успел подхватить ее у самого пола, и осталась стоять посреди комнаты, чтобы он полюбовался ей, прекрасной, как статуэтка, в строгом черном, с белой кружевной отделкой, платье. Оно ей невероятно шло, мягко подчёркивая все достоинства фигуры: делая круглое еще круглее, а тонкое еще тоньше.

– У вас очень мило. – огляделась она, взялась обеими руками за поля шляпы и сняла ее, величественно проплыла по комнате и положила на обитый темно-рыжей кожей диван.

– Прошу вас. – подвинул к столику массивное кресло Ран, приглашая ее сесть.

Мадина мягко опустилась, закинув ножку на ножку, так что ткань юбки изящно очертила точеную коленочку, и подняла глаза на стоявшего над ней Рана с шубкой в руках.

– Я ужасно голодна. С утра в дороге и во рту ни крошки не было… Угостите меня завтраком, господин Баргу.

Ран усмехнулся, бросил мех на диван рядом со шляпкой и дернул колокольчик.

– Что миледи желает? – спросил, когда в комнату вошел слуга.

– А что на завтрак обычно предпочитаете вы?

– Плотный косяк кефали.

– Что?

– Тант, принесите миледи завтрак. Сладкую булочку, сыр, ветчину и мед. И кофе приготовьте на двоих.

– Слушаюсь.

Слуга вышел, а Мадина воодушевилась услышанным, раскраснелась, потупилась, смутившись.

– Как вы догадались, что я люблю? Неужели следили за мной, узнавали мои пристрастия, привычки?

– М-м-м… Не совсем. Я велел принести всё, что осталось от моего завтрака.

Гостья обиженно фыркнула и закусила нижнюю губу. Но повышенная обидчивость сейчас была ей не на руку. И Мадина быстро сменила гнев на милость.

– Почему вы стали редко бывать в Урсулане?

Ранвальд бывал в Урсулане не реже трёх раз в седмицу, он тренировал Теодору в Академии. Но старался делать свои отлучки незаметными и в городе не попадаться на глаза знакомым.

– Нет достойных поводов.

– А как же наша помолвка?

– Простите? – небрежно уточнил он и сел в кресло с другой стороны стола.

Мадина снова показательно смутилась и зарделась, теребя в тонких пальчиках кружевной платочек.

– Ну как же… Я ведь поэтому и приехала… Его Величество сказал мне, что всё с вами обсудил и вы согласились на наш брак. Разве вы с ним не обсуждали эту тему?

– Обсуждали.

Ран откровенно разглядывал гостью.

Ей на вид было не больше двадцати трех лет, красивая, темноглазая, смуглая. С крупным, ярким ртом и большими, слегка навыкате глазами, казавшимися бесстыжими и наглыми, которые, впрочем, не портили, а добавляли изюминку ее внешности и выдавали в ней натуру страстную и чрезмерно чувственную.

– И о чем договорились?

– Ни о чем… Боюсь, что Его Величество поторопился. Я не давал согласия на помолвку.

– Но Его Величество…

– Всего лишь человек, и может ошибаться…

– Ну, допустим, не давали ему. Так дайте мне!

В этот момент слуга внес поднос с завтраком. Пока он выставлял чашки и тарелки на стол, Мадина нервно помалкивала, а Ран был невозмутимо спокоен и ждал, когда ему нальют кофе.

– Так скажите сейчас, что согласны. – спина Мадины стала еще прямее, а подбородок слегка поднялся. – Этого будет достаточно.

Ран лениво потянулся за налитым горячим кофе и, когда откинулся обратно на высокую спинку кресла, держа в пальцах чашку, произнес:

– Не скажу.

– Почему?.. – сжала девушка в руках вилку и нож, словно собиралась броситься с ними на собеседника, забыв про еду. – Я вам не нравлюсь? Я недостаточно красива для вас?

– Вы говорили, что проголодались… Не стесняйтесь, ешьте!

Мадина зацепила вилкой сыр и вонзила в него зубы, не сводя глаз с Рана, отпила кофе, проглотила.

– У меня очень хорошее приданое! – зашла она с козырей. – И титул, который перейдет по наследству нашим детям.

– Титулы и приданое мне не интересны.

– А что вы хотите? Должность при императоре? Его особое расположение? Что? Я могу попросить что угодно, мне не сложно. Скажите, что?

– Ничего.

Мадина со злостью швырнула на стол приборы.

– Значит, я не слишком хороша для вас?.. Немедленно признавайтесь, какого хорта не хотите жениться на мне?! Любой другой на вашем месте был бы счастлив и в ногах у меня валялся, лишь бы я не передумала!

– Кто посмел пустить сюда эту бесстыдницу?! – раскатилось от двери громким разгневанным голосом, что вздрогнули сразу оба.

Ран обернулся. В дверном проеме, по-хозяйски уперев руки в бока, стояла разъяренная, как тигрица, принцесса Гвендолин.

Мадина разом утратила напор и уверенность, притихла, потом спохватилась, вскочила с кресла и присела в реверансе, приветствуя Ее Высочество.

– Что вы здесь делаете?! Кто вам позволил сюда являться?! – процедила сквозь зубы Гвенни.

В ее глазах сверкали молнии. Вся ее фигура и поза выдавали острое желание вцепиться нарушительнице покоя в волосы и оттаскать ее как следует, чтоб знала впредь, как покушаться на чужое.

– Но Его Величество… – пыталась возражать и оправдываться Мадина.

– Пошла отсюда вон! – вытянула руку с выставленным указательным пальцем на входную дверь Гвендолин. – Это мои владения! Только я здесь распоряжаюсь. Вон!..

Мадина быстро сообразила, что дело плохо, перестала перечить императорской сестре, схватила в охапку шубку, шляпу, и бросилась к выходу.

Ран, который сначала напрягся, словно его поймали на горяченьком, после того как Мадина позорно бежала с поля боя, снова вернулся к своему кофе и безмятежно продолжил сидеть в кресле как ни в чем не бывало.

– А вы?! – выросла перед ним как из-под земли возмущенная Гвендолин.

– А что я? – спокойно уточнил он и пожал плечами.

– Почему вы ее впустили в свой дом?!

– Я не впускал. Она сама ворвалась сюда. И, прошу заметить, покушалась на мои честь и достоинство, я еле отбился. Чудом удалось ее задобрить и отвлечь чашечкой кофе, сыром, ветчиной и медом. – он кивнул на стоявшую на столе еду в подтверждение своих слов. – Мне повезло, что Мадина оказалась голодной. Иначе страшно представить, чем бы для меня вся эта история обернулась. Ну и, конечно, большое спасибо вам, Ваше Высочество. Если бы не вы, я бы не знал, что с ней делать после того, как она насытилась бы завтраком…

Гвенни округлила глаза и потеряла дар речи от такой