Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

вдоль горизонта, нащупывая цель. Залп! Торпеды скользнули из труб, плюхнулись в воду и помчались, оставляя белый след керосинового перегара. Имперский флагман выдержал два попадания, и лишь после третьей торпеды стал крениться, заваливаясь мачтами в сторону серых бастионов Мариенбурга. Всё, что было незакреплённого на палубах линкора, с грохотом покатилось к левому борту, люди летели под уклон вперемешку со снарядными гильзами, шлангами, канатами… Вода хлынула в казематы, сбивая с трапов тех, кто ещё надеялся вырваться наружу. Линкор лёг набок и тяжко перевернулся, обнажив брюхо, крашенное свинцовым суриком. В воздух взметнулись громадные полотнища рулей и винты с бронзовыми лопастями. Остатки экипажа карабкались на днище опрокинутого гиганта и цеплялись за обросшие ракушками гребни килей.

Минная дивизия израсходовала торпеды и откатилась в глубину фиорда – перезаряжаться. Шедший в хвосте колонны линкор счастливо избежал попаданий торпедами и на нём наконец догадались открыть огонь по холмам. Но в оплавленной и растрескавшейся оптике окружающий мир выглядел как мутный аквариум, в котором давно не меняли воду: что-то видно, но что – непонятно. Дальномерщики давали неверные данные, и снаряды падали то ближе, вздымая фонтаны воды с прибрежной галькой, то дальше и мешали со щебёнкой домики и сады дачного предместья.

Берглунд лежал, скорчившись на дне окопа под бревенчатым козырьком. Поднятые фугасами камни и куски древесины колотили по брёвнам, а оборотень мечтал о том, чтоб с неба не прилетело что потяжелей. Сквозь грохот разрывов послышался треск моторов. Саботажник на миг выглянул из укрытия и увидел пару гидропланов, летящих вдоль фиорда. Их фюзеляжи пресекали две белые полосы – отличительный знак имперской авиации. Самолёты миновали Высокий мыс, повернули и неслись прямо на холмы. Оборотень понял: Блиндаж Фреи и окопы, незаметные с фиорда, сверху видны как на ладони.

– Воздух! – заорал Берглунд. – Огонь по самолётам!

Часто затрещали карабины и автоматы саботажников, ударил задранный в небо пулемёт. Фрея заметила опасность. Огненный шар метнулся навстречу гидропланам, коснулся одного и тот рассыпался прахом. Массивный авиационный мотор рухнул где-то в лесу за дачами. Второй самолёт нырнул вниз, увернулся от шара и заскользил к блиндажу. От крылатого силуэта отделилась капля авиабомбы, раздался свист и фонтан земли встал там, где находился блиндаж Фреи.

Пулемётчик всё-таки достал врага и подбитый гидроплан со снижением потянул к устью фиорда, оставляя за собой дымный след. Уцелевший дредноут медленно разворачивался к выходу из фиорда. Над холмами воцарилась звенящая тишина.

– Фрея? – Берглунд осторожно привстал над бруствером.

Там, где был блиндаж, тлели расколотые дубовые брусья.

– Фрея!

Оборотень выскочил из окопа и бросился к воронке. Руками, по-собачьи он принялся рыть каменистую почву. Подбежали солдаты, поднатужились и приподняли часть обвалившегося наката. Под ним открылся лоскут разорванной штанины и нога в окровавленном батистовом бельишке. Солдаты в мгновение ока раскидали остатки брусьев.

За секунду до взрыва Фрея метнулась из окопчика в блиндаж. Кровля укрытия обвалилась, придавив ноги принцессы, но её голова оказалась в воздушном мешке у стены, и это спасло женщине жизнь. Принцессу вытащили из-под завала, положили на землю. Фрея открыла глаза и закричала. Из её распоротой голени торчал обломок кости.

Фельдшер растолкал солдат и с размаху, прямо через штанину всадил шприц с морфием в бедро принцессы. Потом выбрал подходящую доску и стал привязывать к ней ногу Фреи. Морфий действовал постепенно, крики сменились стонами и наконец, женщина впала в забытьё. Носилок под рукой не оказалось, они лежали под грудой земли на дне обвалившегося окопа. Фрею осторожно положили на дверь, взятую из того же домика, чьи стены пошли на блиндаж. Под дверь продели верёвки, чтоб удобнее было нести, и двинулись с холма вниз, к трамвайной остановке.

Чуда не произошло, разорванные осколками трамвайные провода свисали с покосившихся столбов, а сам трамвай лежал на боку, опрокинутый взрывом. Фрею понесли по улицам. Из подвалов выбирались горожане и сменяли уставших солдат у самодельных носилок. Странное дело, никому не требовалось объяснять, благодаря кому остатки имперской эскадры улепётывали из фиорда. На перекрёстке повстречался грузовичок-полуторка, доверху нагруженный чьими-то мешками и чемоданами. Грузовик остановили, поклажу выкинули из кузова и на её место бережно водрузили Фрею. Водитель тронулся на малом ходу, чтобы меньше беспокоить раненную. Впереди показалась арка военного госпиталя. Бой завершился.

Эпилог

Весна пришла в Норланд, холодная и дождливая, с зарядами мокрого снега и штормовыми ветрами, налетающими с Океана. Фрайзер вспух от обилия талой воды. Мутный поток нёс клочья пены, мусор и громадные сосны, вывернутые с корнем где-то в предгорьях. Деревья с разбегу бились об опоры мостов, стволы трещали и становились поперёк, образуя баррикады, но сильное течение опрокидывало их и несло в фиорд. Река бурлила, грозя выйти из гранитных набережных и затопить городские улицы. Но дни становились длинней, солнце всё чаще заглядывало в окна. Сугробы истаяли, оставив после себя груды песка и печного шлака, которыми всю зиму посыпали мостовые от гололёда. Однажды кроны деревьев в парках и садах предместий словно окутало зелёное облако – почки на ветвях разом раскрылись и на свет появились крохотные шелковистые листочки.

Работать не хотелось. Фрей с сожалением закрыл окно и обернулся к классу. Курсанты последнего набора скептически смотрели на преподавателя: что ты покажешь нам, господин капитан, чего мы не видели в окопах? Фрей встал у стола и произнёс:

– Господа курсанты, сейчас мы познакомимся с новейшим средством для выкуривания противника из блиндажей и капониров. Я представляю вашему вниманию хлорпикрин.

Урок проходил за пределами крепостной ограды Мариенбурга, в бараке, специально отведённом учебной команде Фрея для практических занятий с адскими машинками. Предполагалось, что в отдельно стоящей постройке саботажники не покалечат никого, кроме самих себя. Фрей взял со стола баночку, снял с неё крышку и поставил в кипящую на спиртовке кастрюльку. После чего отработанным движением надел противогаз.

– А-а-а! – курсанты опрометью кинулись прочь из сарая.

Фрей щипцами вынул баночку из кастрюльки, подождал, пока хлорпикринка остынет и плотно закрыл. Пожалуй, дальше урок придётся вести на улице. По крайней мере, до тех пор, пока едкие пары не выветрятся из барака. Фрей погасил спиртовку и вышел вслед за солдатами.

Свежий ветер трепал флаги над крепостными воротами, волны плескались о прибрежные валуны у подножия крепости. Посреди фиорда над водой возвышалось днище опрокинувшегося имперского флагмана. Сейчас линкор напоминал выброшенного на отмель кита, шутки ради покрашенного в ржаво-красный цвет. Мертвого гиганта окружали водолазные боты и буксиры судоподъёмного общества. Раздавались взвизги свёрл и стук пневматических молотов. К днищу линкора спасатели приклепали кессон,