Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

кобуру. – Найдите любую простыню, нарисуйте черепушку и будет вам «роджер». Вперёд капитан! Сегодня вы прославитесь в веках! Если не убьют, конечно.

Фрей издали разглядел длинную фигуру генеральского адъютанта у парапета Галерной набережной и маленькую Фрею рядом с ним. Принцесса махала рукой и подпрыгивала от нетерпения. Серая стена Адмиралтейства возвышалась над ними как борт дредноута. Лейтенант уверенно, даже лихо подвёл миноносец к набережной. Громыхнул отданный кормовой якорь, цепь натянулась, и миноносец встал точно у гранитной лестницы, спускающейся к воде.

– Роте не разбредаться, – инструктировал Фрей оборотня, остающегося на корабле. – Следи за лейтенантом, чтоб не совершил какой-нибудь геройский поступок. Если совершит – отведи в трюм и изобрази расстрел, а командиром назначь любого из мичманов. Этот миноносец нужен мне!

В здании Адмиралтейства царила суматоха на грани паники. Никто не остановил генеральского адъютанта и сапёра с Фреей. В кабинете оперативного дежурного капитан первого ранга сосредоточенно набивал магазин пистолета. На столе перед ним стояла початая бутылка бренди и вскрытая коробка с патронами. Очевидно, офицер собрался опустошить то и другое ещё до заката.

– Где командующий флотом? – спросил Фрей.

– Застрелился, – безразлично ответил каперанг.

– А где морской министр?

– Сбежал.

– Кто командует флотом?

– Очевидно, я.

– Прекрасно! У нас есть план.

Фрей и Фрея заговорили разом, перебивая друг друга. Сапёр замолчал и глянул на женщину – говори, мол. Немного сбивчиво Фрея изложила план изничтожения вражьей силы. Моряк думал ровно две секунды. Потом провёл рукой по столу. Выпивка, патроны, стакан в серебряном подстаканнике полетели на пол. В кабинете отчётливо пахнуло спиртным. Офицер подвинул к себе телефон и потребовал соединить его с начальником минной дивизии. На другом конце провода ответили.

– Привет, старина! – воскликнул каперанг. – План боя прежний: найти, атаковать, уничтожить. Унрехты с нами!

Миноносец высадил команду Фрея на обветшалой пристани дачного предместья. Здесь в деревянных домиках под сенью соснового бора спасались от городской суеты и смога чиновники средней руки, адвокаты, служащие банков. Но дачный сезон ещё не наступил, и пустые дома уныло мёрзли под порывами ветра, тянущего вдоль фиорда. Гул артиллерийской канонады отражался от прибрежных скал.

– Здесь разделимся, – сказал Фрей оборотню. – Оставляю тебе второй и третий взводы. Твоя задача: окопаться, построить укрытие для принцессы и охранять её, пока эскадра не отправится на дно. А мне, – Фрей глянул на Кронбург, едва различимый за дымкой, – надо уладить кое-какие семейные дела.

– Как Фрея будет драться? – изумился Берглунд. – Она же на сносях!

Оборотень указал на женщину, кутающуюся в просторное пальто.

– У нас нет выбора, – ответил Фрей. – Удачи!

– Р-рота! – в отсутствие Фрея оборотень прекрасно освоился в роли командира саботажников. – Излагаю боевую задачу. Госпожа Фрея сохранит наше королевство от имперского флота. А мы станем беречь госпожу Фрею от всего остального.

Головорезы слушали Берглунда с должным почтением.

– А сейчас, – продолжал оборотень, – с чувством, с толком, с расстановкой приступаем к инженерному оборудованию позиций.

В бору застучали топоры. Сосны, взмахнув ветвями, падали вдоль аллеи. Саботажники обрубали сучья, разрезали гибкие стволы на брёвна и впрягшись в лямки, тащили к ямам, которые только предстояло превратить в блиндажи. Берглунд поглядывал то на часы, то на Высокий мыс, из-за которого неслись орудийные залпы. Фрея, бледная, со сжатыми кулачками сидела на пеньке. Они не успевали, трагически не успевали до прорыва эскадры в фиорд.

К оборотню подошла пожилая пара, толстенькая старушка в древнем салопе и бодрый поджарый дед в видавшем виды пальто и в штанах, давно нуждающихся в стирке и глажке. На голове старика набекрень сидела военная фуражка упразднённого образца, с позеленевшей от времени кокардой.

– Укрепляетесь, господин прапорщик? – спросил старик.

Оборотень яростно глянул на дачника.

– Укрепляемся, – процедил он.

– Так вы до утра провозитесь, – сказал ветеран, не заметив враждебного тона.

Оборотень набычился. Любой другой на месте трухлявого пня уже летел бы прочь впереди своего крика.

– Видите дом с сиренями? – спросил старик.

Сквозь голые кусты сирени оборотень разглядел добротный коттедж, обшитый синей вагонкой.

– Разбирайте его.

– Не понял.

– Дом, говорю, разбирайте, – сказал старик. – Он из дубового бруса. Для блиндажа то, что нужно.

– А вы? – растерянно спросил Берглунд.

– А мы как-нибудь перебьёмся.

Старик взял старушку-жену под руку, и чета побрела к окраине посёлка, где словно в мирное время позвякивали и громыхали на развороте трамваи.

– Стойте! – бросился за ними оборотень. – Расписку возьмите!

Саботажники вмиг снесли крышу с коттеджа, ободрали облицовочные доски и стали разбирать сруб. Через час от постройки остались только пол и фундамент из дикого камня, над которыми печально возвышалась печь с закопчённой поверху трубой. Доски пошли на обшивку окопов, из брусьев, из прекрасного норландского дуба сапёры уложили перекрытие над блиндажом для Фреи. Оборотень понимал – перекрытие в три наката защитит от осколков и взрывной волны, но имперский «трёхсотый» прошьёт его, как бумагу.

– Так тихо! – сказала Фрея.

Только сейчас оборотень заметил, что канонада не накатывает с фиорда. Он снова слышал шелест прибоя у подножия холмов, гул машин и грохот телег на шоссе за лесом. Внимание оборотня привлекли два кораблика на полном ходу резавшие водную гладь. На флагштоках эсминцев развивались флаги Империи. Из-за Высокого мыса торчала серая морда линкора. Эскадра адмирала Данкля прорвалась в фиорд.

– Помогите мне спуститься в окоп, – Фрея протянула руку оборотню. – Приступим!

Терция смерти

Миноносец высадил команду Фрея у морского вокзала, откуда через город к Высокому замку вела трамвайная линия. Солдаты набились в вагончик, а те, кому не хватило места внутри, повисли на подножках и сцепке. Перегруженный трамвай медленно тронулся. Севший рядом с вагоновожатым Фрей подумал о том, что это первый в истории случай, когда подразделение выдвигается к полю боя не пешком и не верхом, а на трамвае. Вагон дребезжал, кренился на поворотах и карабкался всё выше. Редкие горожане на остановках удивлённо глазели на трамвай, переполненный солдатами. Показался разворотный круг, устроенный среди старых домишек, помнивших ещё Юхана Безумного.

– Нагорный тупик! – объявил кондуктор. – Конечная.

Фрей подвёл солдат к старому дому, с узкими, как бойницы окнами и кирпичными контрфорсами, подпёршими ветхие стены. Между двумя контрфорсами в булыжной мостовой имелась квадратная отдушина, забранная железной решёткой. Между прутьями поднимался пар, тянуло зловонием канализации. Фрей указал на решётку.

– Ломайте!

В мгновение ока ржавые прутья вылетели из мостовой под ударами кирок. Солдатам открылась облицованная кирпичом шахта, уходящая в темноту. В стенку шахты были вмурованы шершавые от ржавчины скобы.

– Нам… туда?! – в ужасе спросил курсант, ещё не знакомый в полной мере с тактикой саботажников.

Фельдфебель мгновенно отвесил молодому леща –