Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

на тело прапорщика, по пояс засыпанного грунтом. Лицо офицера покрывала корка из рыжей лесной глины пополам с кровью. Сапёр решил, что перед ним мертвец, но прапорщик вдруг распахнул пустые глазницы и ухватил принца за бекешу.

– А чтоб тебя! – Фрей с трудом отцепил от бекеши пальцы раненного.

Он поймал за рукав пробегающего солдата.

– Рядовой! Взял господина прапорщика на закорки и понёс. Исполняй!

– Не донесёт, – сказал оборотень, глядя на солдата, трусящего по окопу с раненым за спиной. – Отбежит подальше и бросит, крупа поганая.

– Это уж не наше дело, – сказал Фрей и обернулся к саботажникам: – Занимаем позицию. Кто без бензина, отсекайте пехоту от танков автоматным огнём. Остальные знают, что делать. Работаем!

Саботажники рассыпались по окопу, вжались в мёрзлую землю, замерли. Рокот моторов нарастал. Прущий на Фрея танк клюнул носом и сполз в громадную воронку. Несколько секунд казалось: всё! Застрял! Но нет, взрывая гусеницами мёрзлый грунт, танк медленно выполз наверх. Сапёр протянул денщику бутылку с фитилём из пропитанной бензином мешковины.

– Зажигай!

Солдат чиркнул толстой штормовой спичкой по тёрке. Спичечная головка под водонепроницаемым слоем разгоралась мучительно долго, танк ревел совсем рядом, его массивный корпус, пересечённый рядами заклёпок, заслонил полгоризонта. Мешковина жарко вспыхнула, руке стало горячо. Фрей шагнул из окопа в осыпавшуюся стрелковую ячейку, приподнялся над бруствером, размахнулся, метнул… Бутылка разбилась о лобовой лист танка. Горящий бензин потёк по броне, не причиняя видимого вреда чудовищу. Хлестнул пулемёт. Танк наполз на сжавшегося на дне ячейки Фрея. Катки и траки грохотали совсем рядом, клёпаное брюхо танка ползло над ячейкой бесконечно долго. Со стенок посыпалась земля, грозя похоронить под собой человека. Хотелось вскочить и бежать, но нельзя – бортовой пулемёт хлестнёт вдоль окопа в спину, и конец. Бесконечное вращение катков и гусениц завершилось, танк преодолел окоп и пополз дальше.

– Зажигай!

Солдат поднёс разгорающуюся спичку к фитилю. С бутылкой в руке Фрей привстал над бруствером. Он увидел прорезь в корме танка и за ней расширенные от ужаса глаза. Танкист понял, что произойдёт, если огонь проникнет внутрь, соприкоснётся с воздухом, насыщенным парами бензина. Из прорези высунулся ствол револьвера, и Фрей неожиданно отчётливо разглядел облезлое воронение и щербинку на дульном срезе ствола. Бутылка пролетела по крутой дуге и хлопнулась на крыше танка, между грибками вентиляционных отдушин. Револьвер плюнул огнём, Фрей почувствовал удар в грудь, его бросило на стенку окопа, спиной об острые комья.

Какое-то время ничего не происходило. Танк с пылающей крышей уверенно одолел полсотни метров и встал, словно уткнувшись в невидимую скалу. Пластины боковых дверей распахнулись, из них с воем и визгом, все в сполохах пламени стали выскакивать танкисты. Мир вздрогнул. Взрывом боекомплекта танк развернуло изнутри, как забытую на плите консервную банку.

Фрей медленно приходил в себя. Гул волнами наплывал со всех сторон и было непонятно, канонада это или кровь бьётся в висках. Кружилась голова, мир вращался вокруг сапёра кошмарной каруселью. Руки и ноги едва двигались, мышцы походили на остывший парафин. Сквозь гул и вой Фрей расслышал новый звук. Словно большой пёс глодал брошенную хозяйкой кость. Фрей приподнялся и увидел моргула. Трупоед был худым и большеголовым, блёклая шерсть сосульками свисала с обезьяньей морды, с непропорционально длинных рук и ног. Моргулов породила давно отгремевшая война, когда тысячи тел лежали не погребёнными. Монстры пережидали мирные времена, впав в забытьё, и выползали из глубоких нор, когда трупный смрад вновь заполнял долины.

На скате обвалившегося окопа чудовище терзало мёртвого денщика. Моргул почувствовал взгляд Фрея, обернулся и заворчал. Сапёр вытянул пистолет из кобуры, негнущимся пальцем сдвинул предохранитель. Всё так же ворча, моргул скользнул вдоль окопа и исчез. Даже раненый Старший был не по зубам чудовищу. Не выпуская пистолет, Фрей подполз к мертвецу и сорвал смертный медальон, измазанный замёрзшей кровью. Послышался шорох. В траншею скользнул Берглунд, огляделся и заметил Фрея. Оборотень расстегнул простреленную бекешу и китель на груди командира, озадаченно глянул на большой кровоподтёк – след от револьверной пули. Пошарив в нагрудном кармане Фрея, оборотень вынул и показал сапёру стальной портсигар, подарок Фреи. На портсигаре виднелись две глубокие вмятины. Одна старая, от пули выпущенной двадцать лет назад во время Еретической войны. Вторая свежая – от пули танкиста.

– Хотел бы я быть таким же везунчиком, как ты, – сказал оборотень. – Уходим отсюда. Потому что, если прилетит фугас, нам не хватит никакого везения.

В блиндаже полкового перевязочного пункта над Фреем склонился демон. Он обладал костистым лицом, обтянутым сухой как пергамент кожей, глубоко запавшими блёклыми глазами и челюстями совершенно лошадиных форм. На демоне было серое платье сестры милосердия, но на груди, где мать-природа определила женщинам иметь приятные возвышения, у демона находилась равнинная местность. Словно в компенсацию за досадную недостачу на шее демонической медсестры сиял золотом и белой эмалью орден Эрика Основателя. Санитары раздели Фрея и демонесса лично стянула грудную клетку сапёра полотенцем, чтобы обездвижить сломанные рёбра.

– Как мне теперь дышать? – просипел Фрей.

– Животиком, господин капитан, животиком, – был дан ответ.

– Кто это? – спросил Фрей у санитаров, когда медсестра занялась другим раненым.

– Известно кто, – ухмыльнулся один санитар. – Вдовая графиня Юнкер. Благотворительница. Приехала к нам второй орден получать.

– За что?

– За пребывание под обстрелом.

Словно в подтверждение слов санитара очередной снаряд рванул особенно близко. Блиндаж вздрогнул, сверху посыпалась земля.

– Вы же оба, почитай, живёте под обстрелом! – удивился Фрей. – И почему я не вижу на вас орденов?

– Потому что мы не графья, – был дан ответ.

В столичном эвакогоспитале полотенце на Фрее заменили корсетом вроде тех, которыми почтенные старцы поддерживают осанку. Для скорейшего сращения сломанных рёбер доктор прописал сапёру электрофорез кальция и ультрафиолет, от которого страшно чесалась и облазила кожа. Лежать в госпитале Фрей отказался категорически. Врач пробормотал что-то про «бабу с воза» и отпустил офицера домой.

По вечерам, не скрываясь и никого не стесняясь, они часто гуляли по набережной: Фрей, закованный в корсет как в кирасу и Фрея в просторном пальто-лоден. В последнее время женщина предпочитала свободную одежду, скрывающую фигуру. Горожане узнавали любовников. Одни вежливо приподнимали котелок или шапку, другие нарочито отворачивались.

– Господин капитан, не хотите ли увековечить себя вместе с дамой? – обратился к Фрею пожилой человек у витрины фотостудии. – Для военнослужащих у нас скидка.

На лице сапёра появилось кислое выражение – он полагал, что в его облике нет ничего, достойного увековечивания. Даже со скидкой.

– Давай сфотографируемся, – загорелась Фрея.

Старик властно указал на застеклённую дверь студии под вывеской: «Ателье Дюпон. Фотографирование и фотопечать, продажа камер