Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

северном диалекте, но зато без малейшего акцента выкрикивал их на тренировках: «сражаться» и «не бояться». Сапёр оттянул рукоять затвора на автомате и отпустил. Затвор смачно лязгнул, загнав патрон в ствол.

– Сражаться! – сказал Фрей. – И не бояться.

Предатель

Имперские архитекторы во все времена отличались оригинальным вкусом. Но создавая проект посольства в столице островного королевства, они превзошли сами себя. Журналист «Рейтара» с долей яда писал об этом шедевре казённой архитектуры: «Главное здание отделано серым гранитом и похоже на гибрид казармы с крепостной цитаделью, а флигели напоминают бастионы, расставленные в соответствии с правилами фортификации. Что же до кариатид на фасаде посольства, то, по всей видимости, они были назначены своей женственностью смягчать и оживлять суровый лик имперского учреждения. Но в фактическом исполнении кариатиды больше напоминают гренадер в юбках».

В три часа пополудни сумрачным зимним днём в посольство вошёл молодой человек хрупкого сложения, с бледной кожей и лихорадочным румянцем, наводящим на мысль о туберкулёзе.

– Вам не следовало сюда приходить, – упрекнул его Готлиб Данкль.

– Я знаю. У меня не было выбора.

Посетитель расстегнул портфель и выложил перед атташе большой пакет.

– Здесь планы минных постановок на подступах к Норее.

– Но это же…! – воскликнул атташе.

– Это конец королевства колдунов.

– Вам надо быть осторожнее.

– Согласен.

– За вами могут следить.

– Возможно.

– Вы можете остаться в посольстве.

– Нет.

Молодой человек вышел через калитку в ограде посольского сада и поднял руку. Подъехал таксомотор. Из окна в своём кабинете атташе видел, как Оскар Клейн сел в такси. Машина тронулась, за ней из переулка вывернул серый «адлер» и поехал следом.

Готлиб с пакетом в руках заглянул в соседний кабинет и обратился к помощнику, склонившемуся над бюро.

– Сделайте фотокопии этих документов. Когда вылетает гидроплан с дипломатической почтой?

– Завтра в восемь, как только рассветёт.

– Отлично! Оригиналы отправьте с гидропланом, фотокопии – в сейф.

Вечером почтовый самолёт сел на гладкое как стекло озеро на окраине Тирса. Брызги хлестнули из-под реданов, гидроплан погасил скорость и завернул к пристани аэростанции. Моторы разом смолкли, и гидроплан по инерции ткнулся в пологий слип, у которого его ждал фургон фельдъегерской службы. Скрипнули тормоза, у пристани остановился лимузин с флажками имперского флота на лакированных крыльях. Моряки оттеснили фельдъегерей от гидроплана.

– Мешок с дипломатической почтой у вас? – набросились офицеры на лётчика.

– Да, но…

Лётчик и фельдегеря в ужасе наблюдали, как на их глазах разрезали брезентовый мешок и вытряхнули содержимое на доски слипа. За каждое выпавшее из мешка письмо можно было ответить головой. Капитан третьего ранга быстро перекопал корреспонденцию и выудил пухлый пакет с печатью военного атташе.

– Мы его забираем.

– Не имеете права!

– Имеем.

Лимузин промчался по шумным улицам столицы и остановился за чугунной оградой Морского министерства. Гипсовые атланты у входа равнодушно смотрели на выскочившего из машины офицера. Капитан единым духом взбежал на третий этаж. Пакет лёг на стол в кабинете морского министра.

– Это подделка, – заявил гросс-адмирал. – Я даже рассматривать это не хочу.

– Это наш шанс! – стёкла в пенсне инквизитора Хацаи недобро сверкнули. – Мы можем ворваться в Большой фиорд и разорить осиное гнездо.

– Северяне заманивают нас в ловушку, – возражал адмирал. – Один раз еретики уничтожили наш флот и хотят повторить это на бис. Если король…

– Король тяжело болен и со дня на день собирается отдать душу дьяволу. Поверьте, сведения из надёжного источника. Вам придётся иметь дело только с береговой артиллерией северян и остатками их флота. Больше никакой магии!

– В любом случае, ничто не мешает нам послать эсминец на разведку, – подвёл итог император. – Пусть он своим днищем проверит отсутствие мин на фарватере.

В штаб минной дивизии вызвали командира эсминца.

– Господин Лауде, вам предстоит выполнить важное задание, – перед корветтен-капитаном развернули карту.

От увиденного у капитана глаза полезли на лоб.

– Вы хотите…?

– Мы хотим, чтобы вы заглянули к зверю в пасть, пересчитали зубы и обязательно вернулись. Постарайтесь, чтобы ваш корабль ни на кабельтов не отклонился от обозначенного на карте фарватера. Иначе вся затея теряет смысл.

Эсминец отсутствовал трое суток. На четвёртые его заметили с берегового наблюдательного поста. Весь в ржавых потёках, с помятыми штормом надстройками он устало подгрёб к пирсу передовой базы. Капитана шатало от усталости.

– Мы прошли. Мы видели город – он сиял, как рождественская ёлка. Мы видели трамваи на набережных и зарево над доменными печами. Фарватер свободен.

Капитана заставили повторить доклад перед комиссией из гросс-адмирала, обер-прокурора и императора. Колёса военного механизма завертелись.

Олаф Энгстром поднял глаза от бумаг и увидел призрака. Он был оборванным и страшным.

– Фрей? – генерал даже привстал от удивления.

На протяжении месяца после подрыва тоннеля о команде саботажников не было ни слуха, ни духа. Посланный за ними самолёт вернулся ни с чем, лётчики рассказали, что видели остатки команды в кольце преследователей.

– Здравствуйте, господин генерал, – Фрей содрал прожжённые у костра перчатки и бросил на стол.

Сапёр походил на мертвеца, восставшего из могилы. Его губы растрескались, с обожжённого горным солнцем лица клочьями сходила кожа. На лбу и в уголках глаз залегли острые морщинки.

– Как же вы прошли? – спросил Энгстром.

Фрей выложил на стол пустой автоматный магазин

– Так и прошли. По трупам. Разогнали ландвер автоматными очередями и поднялись на склон Кронберга. Имперцы не рискнули преследовать нас среди ледников.

На столе лежал свежий номер «Рейтара». Статья на первой странице рассказывала о разборе завалов в Лундском тоннеле. Под грудами камней рабочие до сих пор находили закоченевшие трупы.

– Скольких я убил? – спросил Фрей, кивнув на газету.

– Триста. Кроме штатских в поезде ехал штаб имперской дивизии. По обычаям войны это была законная цель.

– Я знаю. Я устал от саботажа. Отправьте меня на фронт.

– Нет. После победы катись куда хочешь. Но пока идёт война, ты будешь взрывать мосты и тоннели.

Фрей несколько секунд смотрел на Энгстрома, потом вытянулся по струнке.

– Есть! Разрешите идти?

– Подожди.

Генерал открыл ящик стола, вынул новенькие капитанские погоны и протянул их поручику. Золотое шитьё погон странно выглядело в обмороженной руке Фрея.

– Надеюсь, мне не придётся срывать их на второй день. Это не всё, – генерал вынул погоны прапорщика. – Для твоего живоглота Берглунда. Ступай.

Фрей вышел в сквер перед зданием штаба и присел на скамейку. Стоял лёгкий морозец, мела позёмка. Сапёр сгрёб ладонью снег, сжал в комок и сунул в рот. От холода чуть полегчало. Мимо Фрея промчался легковой автомобиль с поднятым верхом. Водитель ударил по тормозам, машина скользнула на заблокированных колёсах по снегу