Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

Представьте положеньице: отцепить нельзя и втащить обратно в кабину невозможно. Так и сели, с господином поручиком на буксире.

Пару лет назад изобретатель Кессел предложил ранцевые парашюты для самоспасания экипажей загоревшихся дирижаблей. Новинку отклонили, причём инспектор королевской авиации справедливо указал на то, что воздухоплавателям будет безразлично: разбиться налегке или с помощью крайне ненадёжного аппарата Кессела. Идея прыжков почти заглохла, но Фрею пришла в голову мысль забрасывать саботажников в тыл врага с помощью парашюта. Генерал Энгстром оценил идею и… предложил принцу испытать парашют самому.

Фрей отчаянно боялся, причём испуг выражался в непрерывном словоизвержении, прохватившем сапёра ещё на аэродроме и длящимся на протяжении всего полёта.

– А месяц назад прапорщика от адмиралтейства угораздило сесть посреди взлётной полосы.

– И что? – Берглунда не устраивал счастливый финал.

– Попал под винт взлетающего самолёта. Куски мяса так и брызнули!

В окошке показался заснеженный пик Кронберга, освещённый луной. Его симметричный конус служил ориентиром для экипажа бомбардировщика.

– Приготовились! – гаркнул штурман. Его кожаная маска и шлем лоснились в лунном свете, блики играли в лётных очках.

Бортмеханик распахнул люк и в кабину ворвался ветер, насыщенный колючей снежной пылью. Саботажники встали. У каждого за спиной находился жестяной контейнер для парашюта, похожий на большое ведро с крышкой, на животе висел брезентовый мешок с оружием и взрывчаткой.

– А вот ещё случай был… – Фрей не успел договорить. Бортмеханик схватил его сзади за плечи и вытолкнул в люк.

– А-а-а! – кинжальный ветер забил крик обратно в глотку.

Крышка ведра отлетела и пружиной наружу выбросило тугой свёрток парашюта. Последовал рывок, ноги сапёра вскинуло выше головы. Фрей осторожно открыл сперва один глаз, потом другой и установил два неоспоримых факта: он жив и парашют раскрылся. Стало быть, принц имеет все шансы благополучно опуститься на землю.

Рокот самолёта стихал. В звёздной вышине один за другим раскрылись восемь куполов. Далеко внизу раздалось вширь заснеженное пространство горного плато, окаймлённое лесистыми склонами. Земля стремительно приближалась. Фрей пробил наст унтами, не устоял и ткнулся лицом в снег. Наполненный ветром парашют потащил его по целине. Фрей выхватил нож и резанул по стропам. Купол медленно осел. Рядом неслышно опускались остальные саботажники.

Парашюты смотали в бесформенные белые коконы, спрятали в расселину и забросали камнями. Скользя по обледенелому склону, солдаты спустились с плато в долину, покрытую тёмным лесом. Здесь среди вековых елей бежала железная дорога и ныряла в Лундский тоннель, хорошо охраняемый и совершенно недоступный для саботажа.

Луна освещала пустое пространство между опушкой леса и железнодорожной насыпью. Было настолько тихо, что Фрей слышал биение крови в висках. Из глубины леса донёсся едва различимый тарахтящий звук. Он нарастал, сквозь заросли мелькнул свет фар, из-за поворота выбежала мотодрезина, похожая на жестяной домик с колёсами и выхлопной трубой, торчащей над крышей. Из приоткрытых окон локомотивчика торчали стволы винтовок – после нескольких успешных саботажей имперцы стали патрулировать железные дороги. Мотодрезина протарахтела мимо затаившихся под ёлками сапёров и побежала к тоннелю.

Фрей глянул на часы и сверился с переписанным в блокнот расписанием. Последний пассажирский поезд должен был пройти через тоннель час назад. С десяти вечера и до четырёх утра по магистрали пойдут только грузовые составы и воинские эшелоны. Фрей махнул рукой – «Пошли!».

Двое сапёров, едва различимые в белых маскхалатах встали и подхватили с земли заряд – покрытый белилами стальной цилиндр с большим крюком. Солдаты подбежали к насыпи, вскарабкались на неё и уложили заряд между рельсов крюком вверх. Один саботажник вынул предохранительную чеку из взрывателя, второй нагрёб снега к заряду и так едва различимому в потёмках. В полной тишине солдаты пошли обратно к лесу, наскоро заравнивая сапёрной лопаткой следы на снегу.

Идея с прицепным зарядом пришла в голову Фрею, когда из своего каземата в Мариенбурге он наблюдал за буксиром, тянущим баржу с грудами железного лома. Если тоннель охраняется и подобраться к нему невозможно, пусть паровоз сам возьмёт заряд на буксир и затащит его в тоннель. Так появилось взрывное устройство в прочном стальном корпусе, с крюком для зацепления за ось локомотива.

Тишину разорвал паровозный свисток. Поезд приближался. Из-за поворота появился «могул» с характерными лепестками обтекателей и корабельным прожектором над котлом. Фрей успел удивиться – эти мощные и быстроходные локомотивы создавались для пассажирских поездов, но не для медлительного товарняка. Следом за «могулом» мимо затаившихся саботажников неслись ярко освещённые вагоны опоздавшего экспресса. В окнах поезда солдаты ясно различали играющих детей, женщин в дорожных платьях…

– Стой! – Фрей вскочил из сугроба и выхватил пистолет. – Остановить поезд!

Сапёр выстрелил в воздух раз, другой и кинулся к насыпи.

– Куда?! – Берглунд рванул следом. – Поздно!

Оборотень повалил командира и вдавил его в снег. Сквозь грохот колёс до саботажников донёсся едва различимый звон – паровоз зацепил осью заряд и волок его по шпалам. Мелькнул последний вагон, поезд скрылся под аркой. Фрей сам отмерял замедлитель в детонаторе, чтобы взрыв произошёл примерно на середине тоннеля. Но экспресс мчался быстрее тихоходного товарняка. Устройство сработало, когда машинист уже видел лунный свет, льющийся по другую сторону перевала. Горы вздрогнули от взрыва, из тоннеля выбило сноп огня, угольной пыли и пара. Локомотив разорвало на части, вагоны слетали с рельсов и сталкивались, как большие животные в слишком узком проходе. Свод тоннеля рухнул, поток камней похоронил тех, кто уцелел при взрыве.

Фрей вывернулся из-под унтера, наотмашь залепил ему в глаз и получил сдачи. Ударом крепкого кулака Фрея отбросило в сугроб.

– Успокоился? – спросил оборотень. – Имперцы не больно то сомневались, когда расстреляли Лерею. А там тоже были женщины и дети. Уходим!

Из последних сил саботажники вскарабкались на плоскогорье. Сзади доносился лай собак, среди ёлок мелькали фонари преследователей. Впереди, на заснеженном склоне появились чёрные точки – рота имперского ландвера одолела седловину меж двух гор и брала северян в клещи. Но уже слышался треск авиационных моторов. Саботажники зажгли сигнальные фальшфееры и бросили их перед собой, чтобы лётчики видели, где садиться. Самолёт прошёл над плато так низко, что солдаты ощутили ветер от его винтов. Цепи преследователей, как искрами осветились вспышками выстрелов. Кажется, пилот решил зайти на второй круг. Самолёт взмыл вверх, повернул и… стал удаляться. Треск моторов стих в просвете среди гор.

– Они…, – растерянно начал оборотень.

– …нас бросили, – завершил мысль Фрей.

Пуля взрыла снег у ног сапёра. Ландвер палил по саботажникам.

– Что теперь делать?

Фрей сплюнул на снег. Он вспомнил одного забавного островитянина, преподававшего бокс в Политехе. За несколько лет, проведённых в Норланде, иностранец выучил только два слова на